Потомок бога
Шрифт:
Кажется, артефакт почти полностью подчинил себе личность Кеши, напитывая его ненавистью ко всему живому. Смертного уже не спасти. Даже если вытащить из него артефакт — это ничего не изменит.
— Ненавижу таких выскочек, как ты! — вдруг проскрежетал монстр, чей гнев возрос на благодатной почве из зависти, ненависти и неприязни. — Вчерашний простолюдин не должен вставать в один ряд с потомственными аристократами. Ты лишь глупый выверт природы, дурная шутка богов! Грязь под ногами истинных дворян. Ты должен прислуживать нам,
— Ш-ш-ш, — угрожающе прошипел Апофис, высунув голову из поясной сумки.
Он раскрыл пасть и плюнул в удивившегося монстра крошечной молнией. Она не причинила ему никакого вреда, а лишь разозлила. Он щёлкнул хелицерами и приготовился к прыжку.
Но тут его взгляд метнулся мне за спину. Там застыли Морозов, Огнева и оба солдата.
— Монстр! — крикнул Еремей и сдёрнул с плеча пневматическое ружьё.
Второй простолюдин последовал его примеру.
И прежде чем я успел хоть что-то сказать, солдаты открыли огонь. А Морозов с баронессой добавили своей магией. «Воздушное копьё» и выскочившие из потолка «каменные шипы» с хрустом хитина пронзили тело Кеши.
А разговоров-то было… «Убью, высосу…» Возможно, он бы оказал более серьёзное сопротивление, если бы полностью трансформировался. А так единственной формой сопротивления монстра стал его пронзительный вопль, перед тем как он окровавленной тушкой грохнулся на пол. Даже магией не успел воспользоваться. Помер, по-паучьи поджав под себя руки и ноги, увенчанные коготками.
— Громов, это что за чудовище?! Как оно попало сюда?! Где Горский?! — выпалил капитан Морозов.
— Вот этот человек-паук и был до недавнего времени Иннокентием Горским, — спокойно кивнул я на бездыханное тело, попутно подпихнув голову дракончика обратно в поясную сумку, чтобы никто не заметил его.
— Нет! Этого не может быть! — ахнул дворянин, видимо, узнав графа.
— Громов, почему ты нас не остановил?! — возмутилась баронесса, раздувая крылья носа.
— Так вы сразу стрелять начали, как ковбои на Диком Западе, — сказал я и достал из кармана кусок колбасы. — Но что сделано, то сделано. Не жалейте его. Он и как человек был говно, и как монстр многого не добился.
— Вашу мать, — процедила Огнева, зло пнув ногой кресло.
Морозов, в отличие от девушки, быстро взял себя в руки. Присел около тела и прагматично проговорил:
— Горские могут посчитать, что мы должны были обездвижить Иннокентия и притащить в Стражград. А там бы ему попытались помочь целители.
— Бред, — махнул я рукой и принялся за колбасу. — Его сознание было уже повреждено. Он бы никогда не вернул себе человеческий вид и разум. А вы видели, что сотворил его яд? Одна капля — и уже кланяешься Марене, бормоча: «Привет, как дела? Я идиот, решивший обездвижить опасного монстра».
— Тут ты прав.
— Угу. Жрица Маммоны вставила в него камень-артефакт. Видите, торчит из шеи? Не зря он чесал её. Артефакт превратил Кешу в монстра. Если бы мы втроём так быстро не дошли до форта, у графа был бы реальный шанс во время пути неожиданно напасть на меня или Огневу. А уж если бы это нападение произошло во время пылевой бури, то у него был бы ещё более высокий шанс на успех.
— Я даже никогда не слышал ни о чём подобном, — проговорил капитан, опасливо глядя на потускневший жёлтый кончик, выглядывающий из шеи трупа.
— Еремей, вытащи-ка артефакт. А то вдруг он способен оживить тело? — сказал я.
— А ежели я сам превращусь в монстра? Или это исчадие Хаоса иным способом убьёт меня?
— Еремей, перестань капризничать. На вот тебе простыню. Обмотай руку и вынь артефакт. А капитан Морозов тебе премию выпишет.
Простолюдин глянул на дворянина, и тот кивнул.
Тогда солдат взял простыню и одним рывком вырвал артефакт из шеи трупа. Сразу же брызнул гной.
— Я всё сделал! — выпалил Еремей, швырнув камень на кресло.
Никто не хотел его брать, так что я оторвал край простыни и замотал в него артефакт. Сунул в карман и на память вырвал один из хелицеров Кеши.
— Надо рассказать графу Седову о том, что тут произошло, — решил капитан и посмотрел на всех, кто был в комнате.
Наверняка у него мелькнула мысль соврать графу. Выдумать историю, в которой Кеша умер сам, без посторонней помощи. Но уж слишком много свидетелей, да и следы будет проблематично замести.
— Ладно, все за мной, — мрачно выдохнул Морозов и покинул комнату.
Мы вышли следом за ним.
— Капитан, а как вы вообще оказались в логове Горского? — мучимый любопытством, спросил я, догнав смертного.
— Краснова сказала его сиятельству, что ты вошёл в комнату юного графа. Вот Седов и отправил меня, чтоб я остановил тебя. Вдруг ты задумал что-то недоброе? Ты же, Громов, уж прости, но слегка того. Всякое можешь учудить. Ты колбасу с аппетитом ел прямо перед трупом. Честное слово, мне кажется, если долго смотреть в твои глаза, можно заразиться безумием.
— Нет, если долго смотреть в мои глаза, можно освободиться от всей этой шелухи: морали, правил, нерешительности и боязни чужого мнения.
Морозов покосился на меня и смолчал. А уже через несколько минут он постучал в дверь кабинета графа.
— Войдите! — раздался голос Седова.
Наша троица проскользнула внутрь, оставив солдат в коридоре.
В кабинете обнаружились четверо. Граф восседал за рабочим столом. Около окна стоял лысый мужчина, сцепивший руки за спиной. А на стуле царственно расположилась вдова Краснова, встретившая меня приятной улыбкой.