Потомок бога
Шрифт:
Уж она-то точно не рухнет. Даже отсюда ясно, что пещера колоссальных размеров. И я понял, что не ошибся, когда ворвался в неё вместе с клубами пыли и комьями земли, скачущими по полу из каменных плит.
Потолок и пол изобиловали сталагмитами и сталактитами, испускающими мягкий белый свет, переплетающийся с зеленоватым свечением мха. Он густо облепил находящиеся на возвышении колонны из чёрного камня. Они двумя рядами протянулись через центр пещеры, а между ними расположились статуи. Часть из них изображала паучих, а часть — соблазнительных женщин с роскошными телами, буквально
— Храм Маммоны, — в ужасе пробормотала девушка, скользнув взглядом по колоннам, а потом уставившись на громадные камни.
Валуны валялись тут и там, и за ними могли скрываться десятки пауков. Они здесь наверняка были, поскольку на слабом сквозняке колыхались паруса паутины, свисающей с потолка и колонн.
— А я думал, что это чайный домик Перуна, — проронил я, уже давно догадываясь, что аномалия неслучайно оказалась на моём пути.
Как только увидел драхнидов, так сразу вспомнил, кому они служат. Маммона опять решила убить меня. Вот стерва настырная.
— Громов, не богохульствуй, — прошипела девушка, часто-часто дыша.
— Тут нас Перун не слышит. Это не его владения, — хмуро сказал я и пошёл к храму.
Через пару шагов почувствовал на себе десятки холодных взглядов. Да, пауки здесь явно были. Они скрывались в пятнах мрака, щедро разбросанных там, куда не доставал свет мха и сталагмитов со сталактитами.
— Выход из пещеры где-то за храмом. Оттуда дует сквозняк. Видишь, как паутина колыхается? — проговорила девушка и поспешила за мной.
— Вижу, — кивнул я и взошёл по ступеням, ведущим к колоннам.
— Смотри, Ратников с Горским! — выдохнула баронесса и указала рукой на два полуобнажённых тела, прикованных к одной из центральных колонн.
Кеша явно находился без сознания. Его голова лежала на груди. А вот Ратников порой стонал, скрежетал зубами и даже орал, когда небольшой паук, буквально с тарелку размером, втыкал хелицеры в его окровавленную грудь.
Но парень ничего не мог сделать. Его руки и ноги надёжно держали кандалы, а на шее был ошейник с пульсирующим чёрным камнем-артефактом. Такой же красовался на Горском. Артефакты блокировали их магические атрибуты.
Мой взор лишь мимолётом скользнул по смертным и следом впился в неясную тень, возникшую на трёхметровом громадном камне. Он валялся чуть дальше, чем были прикованы кадеты. Вероятно, выпал из потолка много лет назад.
Тень подалась вперед, и луч бледного света отразился от золотой короны и хитина, панцирем сковывающего человеческую часть драхнида-самки.
На её неестественно красивом лице в усмешке кривились сочные губы, а на шее сверкал артефакт в форме паучихи. Тело оказалось раза в два больше, чем у драхнидов-самцов. А в насмешливых глазах светился недюжинный интеллект. Думаю, такому существу можно дать седьмой уровень по имперскому справочнику.
— Ты оказался глупее, чем о тебе говорили, Локки, потомок Локи, — разлепила она рот, выпустив из него шипяще-гортанные звуки языка Хаоса. — Многие говорили, что ты умён.
— Врали, — иронично ответил я на том же языке, который прекрасно знал. — Но и ты, знаешь ли, не образец гениальности, раз использовала этих
— Подстраховка лишней никогда не бывает. Вдруг ты стал сентиментальным? — ухмыльнулась жрица Маммоны, обнажив треугольные зубы.
— Громов, ты владеешь языком хаоситов? — удивлённо прошептала девушка, исподлобья настороженно глядя на самку. — И о чём вы толкуете?
— Да, владею. Я по папе хаосит. А беседуем мы о Ратникове с Горским. Умоляю её не убивать их, — сказал я и следом бросил жрице: — Я сам пришёл сюда, хотя мог избежать встречи с блуждающим порталом. Мне нужно знать, почему твоя хозяйка так невзлюбила меня.
— Ты этого уже не узнаешь, — холодно улыбнулась самка и снова отошла в тень.
— Огнева, дай мне свою саблю, а сама спрячься где-нибудь. Сейчас начнётся такая круговерть, что она тебе до самой старости сниться будет. Ну, если ты выживешь. Однако тебя не должно задеть, если сама в драку не полезешь. Ты тут на правах мошки, чья жизнь никому не интересна. Никто не будет обращать на тебя внимания. Просто пересиди немного, а затем постарайся освободить Ратникова. Ах да, не забудь поставить энергетическую ловушку…
— … Громов, почему ты со мной так разговариваешь, будто я неразумная девчонка, а ты ветеран сотен битв?! Что вообще происходит?! Где ты выучил язык хаоситов?! И почему ты так спокоен?! — на одном дыхании отбарабанила девушка и вздрогнула, услышав приближающееся со всех сторон потрескивание.
— Не перебивай. Слушай дальше.
Я быстро дал ей последние ценные указания, выхватил из её руки саблю и указал глазами на мрак.
Баронесса поколебалась немного, кусая нижнюю губу, а потом всё же скрылась в щели между камнями, укрытыми тьмой. Но даже оттуда я почувствовал её замешательство, граничащее с шоком. Однако она изумится ещё больше, когда начнётся бой. А он уже вот-вот стартует…
Пауки и драхниды шевелящимся потоком вырвались из мрака. Они ринулись на меня со всех сторон, щёлкая хелицерами. А я завертелся словно юла, орудуя саблями. Они с приятным хрустом разрубали хитин, добираясь до нежной плоти. Голубоватая кровь хлынула рекой, заливая плиты храма. В воздух взлетели отрубленные конечности. А колонны запачкали ошмётки лопнувших глаз.
Но пауков будто меньше не становилось. Они лезли и лезли из тьмы, топча своих раненых коллег.
А я даже не мог нормально использовать магию. Это место подавляло её. «Телепортация» теперь переносила меня не на тридцать метров, а хорошо если на три. И каждый вызов атрибута отдавался в солнечном сплетении сильной болью, грозившей отключением мозга.
Поэтому я свёл к минимуму использование магии. Включал лишь «телепортацию» и «регенерацию». Ведь твари всё-таки иногда пускали мне кровь.
Благо драхниды не владели стрелковым оружием, вроде луков и арбалетов. Но вот алебардами они размахивали вполне умело. Однако я был быстрее, опытнее и гораздо ловчее. Подныривал под брюшки и рассекал их, принимая душ из вонючих склизких внутренностей.
Вот только моё смертное тело быстро наливалось усталостью. Ноги отнимались, а руки превращались в одеревеневшие грабли.