Потомки скифов
Шрифт:
Но вот археолог отложил фотоаппарат. Он еще раз склонился над ларцом и заглянул в него снова, затем, вздохнув, осторожно, как величайшую драгоценность, переложил бумажную трубку на чистый лист и оградил ее ладонями, словно защищая от кого-то. В отличие от Артема Дмитрий Борисович не испытывал никакого разочарования. Больше того, его лицо сияло, бородка нервно подергивалась, глаза победно смотрели на товарищей. Все глядели на него в ожидании.
— Товарищи, — сказал Дмитрий Борисович торжественным голосом. — Товарищи! Знаете ли вы,
Все молчали. Лишь Артем, пренебрежительно пожав плечами, равнодушно произнес:
— Во всяком случае, вряд ли что-либо стоящее…
Археолог взорвался:
— Неуч! Вы, молодой человек, знаете, что это такое? Подлинный документ скифской эпохи! Единственная в своем роде в истории науки находка… и вы осмелились так выразиться? Ведь до сих пор науке неизвестна ни одна строчка, ни одна запись, сделанная скифами! Как я уже имел честь докладывать вам, все, что мы знаем о скифах, — нам известно либо по найденным предметам, либо по некоторым произведениям греческих и римских историков! Что же вы молчите! Разве я не рассказывал вам об этом? Лида, скажите же, рассказывал или нет?
— Рассказывали, Дмитрий Борисович, — тихо подтвердила девушка. Ей было неловко за Артема.
— Итак, по вашему мнению, молодой человек, какая-то там золотая или усыпанная бриллиантами безделушка для науки важнее, чем этот единственный в своем роде письменный документ? Чепуха, глупость, вздор! Такая золотая игрушка была бы всего-навсего еще одной обыкновенной драгоценностью. А это… это… — Голос Дмитрия Борисовича срывался от гнева. Внезапно он махнул рукой: — Э, да что там говорить! Нет, никогда из вас не будет археолога, Артем, никогда! Однако оставим эти разговоры. Я не хочу терять на них время…
— И все же, Дмитрий Борисович, что это за бумага? — спросил Иван Семенович.
И тут археолог забыл об Артеме. Он повернулся к своему другу:
— Конечно, я еще не знаю ничего, кроме того, что это не бумага, а какая-то специально обработанная кожа. Ну, назовем ее пергаментом. Вот мы развернем его и посмотрим. Но, повторяю, Иван Семенович, насколько мне известно, это впервые…
— Да слышали уже, слышали! Впервые в истории науки найдено подобное диво, не так ли? Однако откуда вы знаете, что это документ? Может быть, никаких записей там и нет?..
— Такого не может быть, — твердо ответил Дмитрий Борисович. — Я убежден, что есть. Не верите? Сомневаетесь? Сейчас увидите собственными глазами. Лида, приготовьте карандаш и бумагу. Осторожно, друзья, ведь пергамент очень старый, он может буквально рассыпаться в прах…
Археолог уже не скрывал своего возбуждения. Его пальцы дрожали, когда он снова взял в руки пергамент и начал со всею осторожностью разворачивать его.
— Буквы! Видите, вот они, буквы! — сам не свой крикнул Дмитрий Борисович.
Действительно, с внутренней стороны пергамента были видны какие-то темно-коричневые значки. Они шли ровными строками, даже не разбиваясь на отдельные слова.
—
— Это здесь написано так?! — удивилась Лида.
— Постойте, постойте, — пробормотал растерянно археолог. — Да, так написано тут. Древнегреческий язык… Впрочем, встречаются слова еще какого-то другого языка… не иранского ли?.. Не знаю… Странные обороты… Однако что дальше?..
Строчки возникали одна за другой. Постепенно разворачивая пергамент, Дмитрий Борисович отрывисто читал отдельные фразы:
— «Дорога, которая указана на рисунке…» Гм, гм, где же этот рисунок?.. «Я добывал там золото…» Золото? И кто же такой этот «я»?..
Наконец свиток был развернут до конца. Дмитрий Борисович снова схватил фотоаппарат. Он трижды сфотографировал свиток, лежавший на чистом белом листе бумаги длинноватой желтой полоской с темными строчками букв. Затем Дмитрий Борисович начал переписывать их в тетрадь. Он что-то бормотал, нервно пощипывал свою бородку: должно быть, в тексте встречались трудности. Никто не отваживался тревожить его, мешать ему вопросами. Лида почувствовала, как Артем легонько коснулся ее плеча.
— О золоте слышала? — тихо спросил он.
— А ты еще был разочарован, что в ларце оказался лишь этот пергамент, — ответила она так же тихо.
Артем только пожал плечами: дескать, разве можно было догадаться о содержании таинственного свитка? Но Лида насмешливо заметила:
— Смотри, чтобы Дмитрий Борисович не услышал тебя. Тебе уже и так досталось за твои «золотые» мечты.
Артем промолчал.
Но он мог не беспокоиться. Дмитрий Борисович был весь поглощен работой и ничего не видел и не слышал. К действительности его вернуло тревожное восклицание Ивана Семеновича, указывавшего на свиток:
— Смотрите, смотрите, Дмитрий Борисович, что это такое? Пергамент как будто меняет цвет!
— Он весь пожелтел! — добавила Лида. — Видите, прямо на глазах сереет по краям!
Спохватившись, Дмитрий Борисович начал внимательно присматриваться к пергаменту. Действительно, свиток заметно менял свой вид. В середине документ еще оставался светлым. Но с краев он побурел, а светлое поле заметно сокращалось. Казалось, будто по пергаменту растекается темно-бурая тень. Поближе к краям уже невозможно было разобрать букв…
Дмитрий Борисович в отчаянии стукнул кулаком п9 столу. Позор, преступление против науки! Как мог он, опытный археолог, не предвидеть такой возможности, не подумать о ней? Разве он не знал о подобных случаях? Древний пергамент хорошо сохранялся в наглухо закрытом ларце, куда не проникал свежий воздух. Теперь пергамент активно впитывал в себя влагу, вследствие чего в нем проходил какой-то бурный химический процесс. Разложение, задержавшееся на тысячелетия в условиях герметически закрытого ларца, теперь свершалось с неудержимой быстротой.