Потомки Шаннары
Шрифт:
Правда, у нее сохранилась одна вещь, которая могла стать ключом к разгадке ее происхождения: маленький кожаный кисет — она всегда носила его на шее, — в котором лежали три искусно ограненных камешка. Можно было бы даже подумать, что это эльфиниты, но, если посмотреть на них внимательнее, становится ясно, что это обычные голубые камешки.
Этот кисет нашли на ней, когда она была ребенком, и, похоже, это было единственное ее наследство.
Она подозревала, что Гарт что-то об этом знает. Когда она однажды стала его расспрашивать, он только развел руками, но что-то заставило ее подумать, что он просто не хочет ей отвечать. Гарт
Но она держала свою обиду при себе. Не стоит давить на Гарта. Когда он сочтет нужным, он все скажет.
Рен пожала плечами — так всегда заканчивались ее размышления об истории семьи. Да и зачем все это нужно? Она была тем, кем была, независимо от ее родословной. Девушкой из скитальцев, чьей жизни многие бы позавидовали, если бы имели смелость в этом себе признаться. Ей принадлежал весь мир, ничто не привязывало ее к какой-то определенной Земле. Она могла отправляться туда, куда ей хочется, и делать то, что ей нравится, чего большинство людей позволить себе не может. Кроме того, многие из ее знакомых скитальцев тоже не знали своих родителей, но никто от этого не страдал. Они наслаждались свободой и возможностью представлять себе своих родителей кем угодно. Так же следует поступать и ей.
Она ковырнула землю носком сапога. «Но ведь никто из них не был эльфом, так ведь? Ни в ком из них не текла кровь Омсвордов, кровь Шаннары, передающая по наследству магию эльфов. Никого из них не преследовали сны…»
Ее карие глаза метнули взгляд в сторону, когда она заметила, что Гарт наблюдает за ней. Она изобразила руками какой-то простенький ответ на его немой вопрос и тут же подумала, что никого из скитальцев так основательно не обучали науке выживания, как ее. Интересно почему?
Они выпили еще немного эля, подбросили дров в костер и завернулись в одеяла. Рен долго не могла заснуть, преследуемая вопросами и неразгаданными головоломками, которыми пестрила ее жизнь.
Рассвет только занимался, когда она проснулась. Рядом с ней сидел старик, лениво вороша длинной палкой угли в гаснущем костре.
— Пора бы уже, — насмешливо сказал он.
Она заморгала от удивления, потом выскочила из-под одеяла. Гарт все еще спал, но от ее резкого движения проснулся. Она схватила дубинку, лежащую рядом. Откуда появился этот старик? Как он мог подобраться к ним так близко, не разбудив их?
Старик успокаивающе поднял руку и сказал:
— Не надо так беспокоиться, лучше скажите спасибо, что я дал вам выспаться.
Гарт тоже был уже на ногах и приготовился к бою, но, к удивлению Рен, старик начал говорить со скитальцем на языке жестов, повторив то, что уже сказал Рен, и добавив, что не собирается причинять им никакого вреда. Гарт помешкал, очень удивленный, потом сел, настороженно наблюдая за стариком.
— Откуда ты знаешь этот язык? — требовательно спросила Рен. Она никогда не видела, чтобы какой-нибудь чужак владел языком Гарта.
— Ну, я знаю кое-что о средствах общения, — хрипло ответил старик, самодовольно улыбнувшись. Его лицо, покрытое морщинами, побурело от ветра и зноя, седые волосы и борода топорщились, он держался очень прямо и был необыкновенно тощ. Свободные серые одежды висели на
У Рен перехватило дыхание.
— Кто ты такой?
— Ну вот, одно и то же, — проворчал старик. — Похоже, это любимый вопрос у всех. Мое имя не имеет значения. Важно только то, что я должен передать тебе: ты не можешь больше игнорировать свои сны. Эти сны, девушка, посылает тебе Алланон.
Говоря это, он переводил свои слова на язык жестов, его пальцы летали так проворно, словно он пользовался этим языком всю жизнь. Рен заметила, что Гарт смотрит на нее, но она не могла оторвать глаз от старика.
— Откуда ты знаешь про сны? — тихо спросила она.
Он ответил, что зовут его Коглин, он бывший друид, которому пришлось взяться за это дело, потому что друидов в Четырех Землях не осталось и, кроме него, некому больше отправиться к Омсвордам и открыть им, что сны говорят правду. Он признался, что его послал призрак Алланона, ибо над Четырьмя Землями нависла страшная угроза, магия почти потеряна, только Омсворды могут вернуть ее, и поэтому в первую ночь после новолуния они должны прийти к Хейдисхорну, чтобы узнать, что нужно делать. В заключение он сказал, что сначала посетил Пара Омсворда, потом Уолкера Бо, которым также посылаются эти сны, и, наконец, пришел к ней.
Рен некоторое время молчала, прежде чем заговорить.
— Да, эти сны уже некоторое время беспокоят меня, — призналась она. — Но магия Омсвордов никогда не была частью моей жизни…
— И еще тебя интересует, из рода Омсвордов ты или нет, — перебил ее старик. — Ты не уверена в этом, так ведь? И если нет, то магия не имеет к тебе никакого отношения, чем ты не будешь так уж сильно огорчена, правда?
Рен уставилась на него:
— Как ты узнал все это, Коглин? — Она подалась вперед, внезапно разволновавшись. — Ты знаешь, кто я такая на самом деле?
Старик пожал плечами.
— Гораздо важнее знать, кем ты можешь стать, чем то, кем являешься сейчас, — загадочно ответил он. — Если хочешь что-то узнать о себе, делай, как велят тебе сны. Иди к Хейдисхорну и поговори с Алланоном.
Она медленно откинулась назад, бросив быстрый взгляд на Гарта, потом снова на старика.
— Ты играешь со мной, — сказала она старику.
— Возможно.
— Зачем?
— О, это очень просто. Если тебя заинтересовало то, что я сказал, тогда ты, очевидно, отправишься к озеру. Других членов твоей семьи я пугал и бранил. Но с тобой можно действовать по-другому. Времени остается мало, а я старый человек. До новолуния всего шесть дней. Чтобы добраться отсюда до Хейдисхорна, потребуется четыре дня, для меня даже пять.
Он перевел на язык жестов все, что говорил, и на этот раз Гарт быстро ему ответил. Старик рассмеялся:
— Поеду ли я туда? Думаю, что поеду. Я уже несколько недель выполняю поручение Алланона и думаю, что заслужил право узнать, чем все обернется. — Он помолчал, подумав. — Кроме того, я не совсем уверен, что у меня есть выбор… — Он оборвал фразу.
Рен посмотрела на восток, где над горизонтом, наполовину скрытый в облаках, поднимался бледный, еще не греющий шар солнца. Над зеркальными водами озера Мериан скользили чайки, охотясь за рыбой. Безмятежность и спокойствие летнего утра успокоили тревожный ход ее мыслей.