Потомки Магеллана
Шрифт:
Поздно!
Оставив развалины в покое, смерч ринулся за ними. «Дракон» со всей своей «начинкой» задрал хвост, оторвался от земли и понесся по спирали, разваливаясь на лету.
Лидия пискнула комариком, когда прямо у ее ног рухнул на мостовую один из участников шоу. При падении он сильно ударился головой, и из его рта выплеснулась кровь. Лидия подпрыгнула на месте и побежала в противоположном от смерча направлении. Быков и Анна, не сговариваясь, бросились вдогонку.
Проклятый смерч как будто обладал сознанием, коварным и жестоким. Внезапно изменив направление, он
Быков оглянулся и увидел, как сужающийся стержень ураганной юлы догоняет их, норовя всосать внутрь и выбросить где-нибудь подальше, изуродованных и растерзанных. Поймав Лидию за шкирку, он оглянулся, схватил за руку Анну и хотел уже было нырнуть в проулок, но не успел. Вихрь подхватил всех троих и закружил с такой бешеной скоростью, что вращение, собственно, и не воспринималось. Быков чувствовал себя так, словно находился внутри какого-то чудовищного агрегата, который, весь трясясь и содрогаясь, перемалывает в пыль тысячи прихваченных с земли предметов. Он подумал, что их ожидает точно такая же участь и вот-вот все трое распадутся на атомы, когда – совершенно неожиданно – темная ревущая мгла рассеялась и Быков с девушками кубарем покатился по земле.
– Живы? – спросил он, еще не понимая, к кому обращается.
Все кружилось перед глазами, весь мир шел колесом, так что остановить взгляд на чем-то одном было сложновато.
– Кажется, да, – пробормотала Анна, сидящая среди брусчатки, вывороченной из тротуара. – Если я не ошибаюсь.
Лидия хотела что-то добавить, но вместо этого ее стошнило.
Быков осмотрелся. Улица выглядела так, словно по ней прошла колонна танков, громя все на своем пути. Невозможно было даже определить, та ли это улица, на которой их подхватил смерч. От вывесок, кафе и храмов остались лишь груды развалин. Все было завалено грязью и мусором. Там и сям бились и подпрыгивали рыбы, принесенные сюда из моря.
Со всех сторон звучали сирены съезжающихся машин.
– Поехали, – предложил Быков.
– Куда? – спросила Лидия, вытирая рот ободранной рукой.
Она была босая и без большей части одежды.
Быков отвел взгляд и ответил:
– В больницу. А дальше видно будет.
Глава 3. Проект
Антонио Маркес, он же Антон Марков – в далеком прошлом, встретил гостей в аэропорту Малаги. Поезда в Санлукар-де-Баррамеда не ходили, а для того, чтобы ехать рейсовым автобусом, пришлось бы ждать до утра. Можно было арендовать автомобиль, конечно, однако после долгого перелета никому из троих путешественников садиться за руль не хотелось. Маркес пошел им навстречу… Вернее, поехал.
– Дорога займет около четырех часов, – предупредил он дочерей, когда получил от них весь комплекс объятий и поцелуев.
При знакомстве с Быковым он ограничился рукопожатием, память о котором до сих пор сохранялась в неосторожно подставленной ладони. Рука у Маркеса была крепкая, взгляд – твердый, подбородок – волевой. Он производил впечатление человека сильного, жесткого и самоуверенного. И, по мнению Быкова, это был не тот случай,
– Садись впереди, Дмитрий, – распорядился (именно распорядился, а не предложил) Маркес. – Расскажешь по пути, как спас моих девочек.
– Я не спасал, Антонио, – возразил Быков. – Это было Провидение… Судьба… Не знаю.
– Он скромничает, папа, – заявила Лидия. – Все дело в том, что мы держались вместе. Втроем мы оказались слишком тяжелыми, чтобы поднять нас достаточно высоко.
– Вздор! – отрезала Анна. – Там крыши летали. Хотя… – она дернула плечами и признала: – Поодиночке мы могли пострадать куда сильнее. Кто-нибудь мог даже погибнуть.
– Я тоже так считаю, – согласился Маркес, включая зажигание. – Есть только одно возражение.
– Какое? – удивились дочери.
– Перекладывать ответственность на провидение и судьбу некорректно. Дмитрий обезличивает Господа Бога. То есть сам он, видите ли, личность, а Бог у него – то ли провидение, то ли судьба, не поймешь какого рода.
Челюсть у Быкова отвисла. Ему давно не приходилось видеть людей по-настоящему набожных, это стало как-то несовременно. Одно дело порассуждать о перерождении и бессмертии души и совсем другое дело – признавать существование не просто высшей силы, а кого-то вполне реального, одушевленного, способного управлять человечеством и его отдельными представителями.
– Вы… э-э, верите в… э-э, Бога? – спросил Быков, пристегиваясь.
– Зачем мне верить, – ответствовал Маркес. – Я знаю.
– Откуда?
– Когда-нибудь поговорим. При более подходящих обстоятельствах.
С этими словами Маркес тронул машину с места, и они поехали по ночной дороге, пересекающей Андалусию, чтобы привести на побережье Атлантического океана. Дочери болтали то друг с другом, то с отцом. Он вел машину, глядя прямо перед собой и изредка играя желваками, что получалось у него непроизвольно, а не по причине раздражения. Поболтав с дочерями, он обратился к Быкову, не поворачиваясь к нему:
– Городок наш не выдающийся, но посмотреть есть на что. Памятники старины, неплохой парк, отменный херес. Одним словом, не заскучаешь.
– Я бы хотел посмотреть верфь, – сказал Быков. Подумал и добавил: – Не возражаешь?
Разница в возрасте составляла лет пятнадцать, но Быков не выносил ситуаций, в которых ему «тыкали», тогда как он был вынужден обращаться к собеседнику на «вы».
Маркес невозмутимо принял предложенные правила игры.
– Не возражаю, – сказал он. – Моя верфь – уникальная. И корабль на ней построен уникальный. Мы на нем вокруг света поплывем. Я и мои принцессы.
Девушки на заднем сиденье захихикали.
– Твои дочери мне рассказывали, – понимающе кивнул Быков. – По следам Фернана Магеллана. И что, за год действительно уложитесь? Магеллан вроде бы около трех лет плавал. Легендарная история. Правда, кончил он плохо, если не ошибаюсь…
– Не ошибаешься, – подтвердил Маркес, выводя машину на скоростную трассу и начиная ее разгонять. – Он погиб во время столкновения с туземцами на Филиппинских островах… Что тебе еще эти болтушки успели выложить?