Потом и кровью
Шрифт:
Вечером играли в карты. Приехала Сашка – вдовствующая баронесса Александра фон дер Гольц, еще заглянул Михутря и – чуть позже – Анри. Таким вот узким дружеским кружком и сидели. Играли по маленькой, болтали о том о сем, а когда пришел Труайя, Магнус тут же озадачил его вопросом. Все тем же!
– Нет никого похожего, – тихо отозвался Анри. – Ни в мастерских, ни в аптеках. В Оберпалене и окрестностях – нет.
– А кого ищете-то? – отложив карты, Александра вскинула чудные жемчужно-серые очи. – Может, я своих парней дам? Они помогут – ушлые.
– Так у них и своя работа есть – в печатне, – неожиданно расхохотался Михутря. – Силантий, вон, жаловался недавно, будто ты,
Сашка сверкнула глазищами:
– Да никого я не сманивала! Просто сказала парням, что ищу проворного секретаря, грамотного, чтобы знал и немецкий, и польский, и русский. Вот Феденька мне и рассказал про Франца. Ну, парня из печатни. Федя сказал, что тот и сам уже уходить собирался… А ко мне перешел с удовольствием!
– Ну и как?
– Добрый работник, – баронесса довольно улыбнулась. – Грамотей, языки знает. И, знаете, немного чудной.
– Что значит чудной? – тут же уточнил Магнус.
– Ну, такой… странный, – Сашка несколько замялась и шмыгнула носом. – Третьего дня волосы хной покрасил – рыжий теперь. А сам в замке сидит сиднем, никуда не вылазит, хотя я его не неволю и взаперти не держу.
Труайя и король переглянулись.
– А про прошлую жизнь ты своего секретаря не расспрашивала? – быстро спросил Магнус. – Откуда он русский знает?
– Говорит, в Нарве от новгородских купцов научился, – баронесса неожиданно насторожилась. – Врет! Не цокает он по новгородскому, а по-московски акает. И такие словеса знает, что только в Москве и говорят. Жил он там – точно!
– Так-так, – тихо протянул Анри. – Так-так…
Франца допросили прямо в Сашкином – теперь уж и по бумагам Сашкином! – замке. Трясущийся от страха подросток, увидев пред собой короля, со слезами повалился в ноги.
– Не реви! – гулко прикрикнул Магнус, указывая на невысокую скамеечку у самой стены. – Садись, вон.
– Ваше величество-о-о…
– Анри, подними его!
– А ну, живо, парень!
Вздернув отрока за плечи, Труайя силой усадил его на скамью и похлопал ладонью по щекам:
– Сказано тебе – не реветь!
– П-прошу п-простить, – заикаясь от страха, подросток все же утер слезы и сопли. – Я… я ничего такого не делал…
– Ты боишься, – утвердительно молвил король. – И боишься не нас! Кого? Говори! Живо!
– Они нашли меня, – подняв голову, Франц сверкнул глазами. – Те страшные люди из Москвы… Я узнал их, узнал! Они крутились возле печатни, расспрашивали. Главный – Акинфий Белоус, приказчик московский. Не только приказчик, он на всё готов, на всё способен. Я узнал, узнал: борода черная, кудлатая, взгляд как у оборотня – злой! Посмотрит – словно огнем жжет. Я, как его чрез окно увидал, сразу бежать собрался… Но вот госпожа фон дер Гольц в замок взяла. Сюда-то они не доберутся!
– Понятно, – внимательно выслушав мальчишку, Магнус задумчиво скривился и спросил главное: – Теперь скажи, почему они тебя ищут? Почему хотят убить?
Заметив смятение, мелькнувшее в карих глазах отрока, его величество повысил голос:
– Рассказывай все без утайки! Только тогда мы сможем тебе помочь.
Заикаясь, Франц рассказал всё. Или почти всё. По крайней мере, Арцыбашеву стало более-менее понятно и с убийствами подмастерьев, и кое с чем еще.
Юный Франц родился и вырос в Нарве, в семье приказчика из Мекленбурга. Родители умерли от чумы – в те времена почти треть населения Прибалтики вымерла. Оставшись один, мальчишка мыкался по родственникам и знакомым, а затем встретил богатого купца – доброго знакомого отца, с ним и подался в Московию, где купец порекомендовал его немцу-аптекарю по имени Иоганн Гетфильд. Герр Иоганн держал в немецкой слободе аптеку, услугами
Московский приказчик Акинфий Белоус – так он представился – впервые заглянул в аптеку где-то в конце июня, а потом заходил еще несколько раз. Покупал сулему – ртутное вещество, посредством которого выводили веснушки и лечили разного рода интересные болезни, заводящиеся от плотской любви.
– Это яд вообще-то, – понемногу приходя в себя, пояснил Франц. – Соединение ртути. Еще сулему в амальгамах используют… ну, для зеркал. И в шляпных мастерских – для фетра.
– Так этот приказчик, стало быть, веснушки решил вывести? – король перешел на русский.
Мальчишка отозвался на том же языке, довольно правильно, лишь с забавным акцентом:
– Не, веснушек у него не было. Да и сулему, сказал, не для себя берет – для брата. Дескать, тот подцепил что-то от гулящих девок, а уж таких на Москве множество. А потом, июля месяца тридцатого числа, Акинфий убил моего хозяина, герра Иоганна! Просто где-то под вечер зашел в аптеку и убил. Зарезал ножом, словно курицу! Ловко так… умело.
– А ты откуда знаешь, что именно он? – удивился Магнус.
– Я ж видел все! – подросток дернулся. – С утра еще хозяин послал меня на рынок за лечебными травами, там один мужик из крестьян ими торгует. Ну, вот я и пошел – а торговли-то в этот день и не было! Зато народищу-у-у! И стрельцы кругом, и глашатаи. Царевич Иоанн умер, вот о горе таком народу и объявили – отчего я и число-то запомнил. На всех улицах – разъезды да стражи пешие, я припозднился. Чуть раньше вернулся бы – и сам с хозяином своим лег кинжалом пронзенный. А так… Только дверь открыл – хорошо, петли недавно барсучьим салом смазали, неслышно было, как и вошел… Заглянул, а там трое! И один – Акинфий, приказчик. И в руке его кинжал окровавленный, а герр Иоганн на пол упал, и в груди, под самым сердцем, рана. Оглянулись все трое ко мне – а глазищи-то стра-ашные! Я ноги в руки – и бежать. Акинфий со своими по пятам шли, да не догнали. А я – к купцам нарвским, с ними домой добрался… И там, в Нарве, вдруг случайно увидел Акинфия!
Отпустив Франца, Магнус и его доверенное лицо принялись строить догадки – что бы все это значило? С одной стороны, могло иметь место и обычное ограбление. Злодеи просто-напросто воспользовались суматохой, возникшей в городе после объявления о смерти царевича Иоанна, а к аптеке, верно, присматривались давно. С другой стороны, тогда возникает вопрос: зачем они столь упорно преследовали помощника аптекаря, случайно оставшегося в живых? Заметали следы? Хм… Ладно бы в Москве отыскали парнишку да, не говоря худого слова, убили, но чтоб тащиться за ним в Нарву и дальше – по всей Ливонии? Для этого нужно было иметь о-очень веские основания, а значит, тривиальным ограблением тут и не пахло. Тем более беглого отрока не просто искали – убивали всех, похожих на него. Так, походя, на всякий случай. Похоже, ставка была высока!
– Ну? – король посмотрел на своего верного помощника во всех тайных делах.
– Я думаю то же, что и ты, государь, – Труайя приложил руку к сердцу. – Этот приказчик как-то связан с загадочной смертью царевича! Думаю, он его и убил. Конечно, не сам по себе – по чьему-то приказу.
– Понятно, что по приказу, – покачал головой Леонид. – Интересно, кто б мог царевича заказать? Кому выгодно было?
– Да много кому, – сановник пожал плечами. – Шведскому королю, литовскому и польскому сейму… а может, и иным московским князьям. Думаю, они не только царевича отравили, но намеревались убить и самого государя. Да не вышло! Что-то пошло не так, вот и бросились следы заметать, аж до Ливонии добрались! А что делать? Крутой нрав Иоанна хорошо известен.