Потолок одного героя

Поляков Иван

— Согласен.

— Вот и отлично.

* * *

Вспышка белого кольца.

Это… это молния.

Я почувствовал, как дождь заливает мне рот… и глаза.… А в следующее мгновенье где-то очень, очень далеко разошёлся раскат весеннего грома.

Резкий выдох.

Я резко приподнялся на локтях и выдохнул… Я попробовал… завалиться набок… Плечо ударило по луже. По коже с болью била вода.

Она

текла по лицу.

Хрипя, я, заставляя грудь работать, ударил себя по животу. Закашлялся.

Свистя, вдавил кожу под рёбра.

Что-то пошло. Из лёгких или из желудка… я «выдохнул» что-то гладкое. Словно бы слегка «горящее» мелкой дрожью… Я не мог… перестать!.. выдыхать!

Отпустил так много, что невозможно было поверить: как внутри могло что-то остаться?!

Ужасный запах.

Я закашлялся. Он почти обжигал глаза.

Локоть заскользил, и грудь вновь встретила землю. Брызги.

Это шло изнутри. В этом были перепачканы мои руки, и теперь одежда.

Молния прошлась белым отсветом по кисти: ничего. Там не было ничего. Только пальцы.

Те чуть дрогнули.

Одежда прилипла. Она едва держалась.

Что-то коснулось моего плеча. Это… это была большая голова моей хорошей.

Она… она была в порядке.

Ноздри животного раздулись.

Ужасный запах. Я не понимал, как лошадь может так спокойно это выносить… я не понимал.

Гром заставил животное вздрогнуть.

Ноги подгибались. Мне было очень холодно… озноб бил ужасно и только какое-то непонятное тепло гуляло во всём теле. Оно позволило мне подняться.

Сильно дрожа, почти что дёргаясь, я ухватился за стремя. Уперевшись предплечьем в лохматый бок, тяжело дыша, я попытался оглядеться… Свет вызывал сильную боль.

… Дорога.

Это была дорога.

Шёл мелкий дождь, и крупные капли с шелестом били по листьям.

… Кажется, кто-то неподалёку… вскрикнул. Мне так показалась.

Хорошая моя очень громко зафырчала. Она переступила, и послушно пошла, неся навалившийся ей на спину груз.

Это было больно… Дышать было больно.

Глотая и щурясь, я издали увидел какого-то мужчину. После из-за ветвей показался факел и я уже ничего почти не видел.

… Кажется, рослый парень угрожал бродяге топором… За его спиной белела тряпичной крышей повозка… и малый ребёнок плакал… Голос женщины негромко что-то напевал.

Я не мог понять.

Я не хотел туда… но лошадь брела как будто позабыв о страхе. Она остановилась, лишь когда жёлтый свет почти упёрся в морду!

Послышалось негромкое похрустыванье травы.

Оборванец ничего не делал. Он некоторое время водил скверным факелом туда-сюда. А после, глянув быстро на повозку, резко отступил. Я поднял руку… хотел что-то сказать… но неожиданно щеку мою обожгло.

Меня пытались оттолкнуть.

— Ах-Ааа-а-а!

— Да за**лкни!

Я почувствовал, как нечто разжимает пальцы с поводом.

Их свело. Я просто повис.

Удар…

И боль!

Искры ударили в глаза.

Запахло горячим деревом.

Хорошая моя заволновалась. Она пыталась подняться на дыбы, но у неё не получилось. Меня развернуло. Пинок прошёлся по ребру.

Он был очень слабым.

Взмахнув наудачу… я угодил мужчине по плечу. Наверно. Он поскользнулся. Взмахнул рукой и едва не упал.

Тепло на рёбрах.

В моей крови.

В желтоватом отсвете, грязный и заросший по самые глаза, неизвестный мужчина смотрел мне в лицо. Он что-то не мог понять. Рот с пеньками зубов приоткрылся… а после он резко отпрянул. Глаза его широко раскрылись.

Обернувшись, он посмотрел на ожидающего парня.

И на топор.

Он был испуган.

[1] Свободные земли — земли традиционно не принадлежащие человеку и лишь соседствующие с ними.

XXX

Гор. Залив.

Двадцатый день седьмого месяца двадцать третьего года.

Душно и накурено.

Свирель, невидимая, но манящая резковатым переливом, прошлась над головами. Отвлекла от выпивки и заставила прервать беседу.

Гам понемногу стих.

С хорошо различимым шумом тяжёлый занавес поднялся. Показалась сцена.

Свечи, расставленные по полу, неровно потрескивали. Давали отблеск на заржавленные мечи и старые щиты. Фигура женщины в «лунном» свете. В белом балахоне и с алым поясом, босая она стояла спиною и тянулась к белому ночному светилу.

Тишина.

Покашливанье.

Внезапно ударил барабан.

Удар!.. И одна «её» рука опустилась. А после другая. Словно волна прошла. Вновь одна рука поднялась, а другая последовала за нею. И опустилась.

Под перелив свирели, бедро чуть покачнулось. Оно очень плавно «присоединилось» к танцу.

Обе руки поднялись в форме «вазы» — и постились. Внезапным движеньем она разделила скрытое лицо на две половины. Плечи опустились. И «следуя» за музыкой одеянье скрыло кисти. Попеременно рукава словно лишись опоры. Плоть затерялась в переливах гладкой ткани.

Руки вновь поднялись к лицу, и с резким толчком невидимая грудина внезапно подалась вперёд. (Удар барабана). Она словно «затрепетала». Ожила. Танцуя вместе с тазом, с грудиной руки вновь приподнялись. Они потянулись к небу и сложились в форме «вазы». Рукава немного съехали. Они показали тонкие кисти. Белую, очень белую кожу.

Пальцы опустились к подбородку, а плечи развернулись, словно высвобождаясь из невидимых пут.

Певучая свирель и мерный барабан.

Послышались смешки из-за кулис.