Потолок мира
Шрифт:
У реки была толпа, разведенный мост остановил человеческий поток. Жалобно скрипнув тормозами, стал, как вкопанный, и автомобиль, корреспонденты выскочили в жидкую грязь. Стратостат садился. Выпущенный гайдроп едва не задел по головам толпы; казалось, что гондола сейчас шлепнется в Москва-реку. Но воздухоплаватели были бдительны. В воду упал последний балласт, какой-то тяжелый прибор на крошечном парашюте плавно опустился на крышу коломенского завода. Группа рабочих поймала гайдроп и повисла на нем. Но облегченный стратостат подпрыгнул на два-три метра, и люди, выпустив гайдроп, посыпались на землю, как ягоды со зрелой кисти винограда. За заводом лежал зеленый луг. Туда, на этот луг, руководимый
У разведенного моста творилось что-то невообразимое. Тысячная толпа сгрудилась у пологого берега реки. Флегматичный старичок с дымящейся трубкой в зубах ни за что не хотел свести мост.
— Глянь, что делается, — говорил он, указывая на толпу. — Враз мост затопят! Народу-то сколько, сила! Тут и старостата не увидишь и богу душу отдашь.
В грязи у берега лежала полузатопленная лодка. Двое американских корреспондентов и какой-то красноармеец вскочили в нее, сразу же окунувшись по пояс в воду. Покачиваясь, лодка выплыла на середину реки. Весел не было. Длинноногий Барнес вырвал скамейку, встал на нос лодки и начал грести. Первыми же ударами доски о воду он обдал своих спутников фонтанами холодной воды, но те были так взволнованы, что даже не заметили этого.
— Давай, давай, шевелись, — кричал красноармеец, перегнувшись через корму и гребя руками.
Как раз в эту минуту гондола стратостата стукнулась корзиночным амортизатором о землю. С шелковистым шелестом упал на луг скомканный выдохшийся шар.
Мгновенно наступила совершенно неожиданная тишина. Затихла толпа на этом берегу реки, на лугу кругом распластанной на траве оболочки, разинув рты и почему-то сняв шапки,
Гондола прочно стояла на своем постаменте из ивовых прутьев. Инженер Цебриков, проектировавший амортизатор, не обманулся в способностях кустарей Вяземского промколхоза имени Кагановича. До этих пор изделия кустарей не поднимались выше десятого этажа, кустари изготовляли только плетеную художественную мебель. На этот раз продукт коллективного труда вяземских кустарей не только достиг неслыханной высоты, в девятнадцать тысяч с лишним метров, но и утер нос профессору Пиккару: амортизатор выдержал удар об землю. Он был рассчитан на то, чтобы быть разбитым вдребезги во имя спасения людей и механизмов. Но не таковы были вяземские кустари: лопнуло только несколько ивовых прутьев, амортизатор же в целом остался в полной сохранности. Для его ремонта потребовалось бы всего несколько часов, а там хотя бы снова в стратосферу!
Тишина неожиданно разорвалась тысячеголосым «ура», в окошке лаза показалась голова Прокофьева в кожаном костюме. Командир стратостата «СССР» вылез из гондолы по пояс. Зрители ожидали, что он тотчас же спрыгнет на землю, ибо ничего не может быть приятнее ощущения твердой почвы под ногами после многочасового пребывания высоко над уровнем земли. Это было законное право товарища Прокофьева.
Но командир стратостата «СССР» не спешил ступить на твердую землю. Выбравшись из гондолы, он полез не вниз, а вверх по плетеной лестнице, и снова воцарилась гробовая, недоуменная тишина. Встав на гондолу, т. Прокофьев схватился левой рукой за строп, правой рукой снял шлем и вытянулся во весь рост.
— Товарищи! — крикнул т. Прокофьев, и звонкий голос его был слышен на обоих берегах реки. — Товарищи, партия и советская власть, пославшая нас в стратосферу на завоевание воздушной стихии, до сих пор недоступной для человеческой техники, преследовала цель…
И снова громовое «ура» прервало оратора. А американская корреспондентка, оставшаяся на противоположном берегу, быстро застучала на пишущей машинке:
«Ко всеобщему удивлению, командир стратостата „СССР“ Прокофьев,
Лодка с двумя американскими корреспондентами и красноармейцем наконец достигла противоположного берега. Берег был крут, густая липкая грязь покрывала его склоны. Тогда, не долго думая, засучив рукава и подобрав полы, трое упорных поклонников воздухоплавания поползли наверх на четвереньках.
Мост свели наконец. Толпа ринулась на противоположный берег. Экипаж стратостата выбрался на землю, земля под ногами воздухоплавателей была тверда и приятна, это была родная советская земля, — земля, усеянная новыми фабриками и заводами, изрытая шахтами социалистической пятилетки.
На гондоле один за другим сменялись ораторы, председатель горсовета, комсомольцы, рабочие Коломенского завода, красноармейцы. Захлебываясь от волнения, принесли они на эту фантастическую трибуну свои трудовые будни, трудности, с которыми им приходится сражаться, свои победы. Они обещали на примере советских воздухоплавателей и героических строителей первого нашего стратостата научиться по-большевистски бороться, по-большевистски побеждать.
Иностранные корреспонденты обступили воздухоплавателей. Жадно вдохнул т. Прокофьев первый за десять часов полета сладковатый дым американской сигареты. Крепко расставив на влажной земле мускулистые ноги, т. Прокофьев, глубоко затягиваясь, курил и наслаждался дымом, приятной прохладой вечера, милой родной землей, от которой его еще недавно отделяло невероятно громадное расстояние в 19 километров.
Постепенно стали прибывать машины из Москвы, с воздухоплавателями, инженерами, журналистами, писателями и красноармейцами. Подробно расспросив у воздухоплавателей, иностранные корреспонденты кинулись к телефону, они на час с лишним заняли московский провод.
В Москве, в крошечном бюро «Юнайтэд пресс» один телефон был соединен с Коломной, другой — с Лондоном. В Англию, в Италию, в Германию, Францию и Америку шли волнующие телеграммы о подробностях снижения советского стратостата. На импровизированном митинге, на лугу у Коломенского завода незримо присутствовал весь мир…
Инженер Левин также прибыл к месту посадки стратостата. Туда же прибыла и комиссия ученых, возглавляемая профессором Молчановым; эта комиссия на старте запломбировала приборы. Инженер Левин снял приборы с гондолы и передал их комиссии. Необычайный научный клад бережно доставлен был в Москву на автомобиле. Расшифровка показаний автоматических приборов послужит для составления большого научного труда необычайного международного значения.
ЭТО БЫЛО НА РАССВЕТЕ
Девятнадцать километров! Почти на три километра поднят потолок обитаемого мира. Почти на три километра увеличился радиус нашего познания. Трое из СССР проникли туда, где никогда, никто из бывших на земле не был. Человечество выросло на голову Старый потолок мира проломлен, перекрыт и поднят. Мир расширился.
Не случайно и знаменательно, что выше всех людей залетели люди с советскими паспортами, на советском стратостате, изготовленном на советском заводе. Мир вынужден признать, что наша страна становится идейным водителем человечества. Теперь и наши машины, наша аппаратура, наша материальная культура тоже начинают занимать первые места.