Поток алмазов

Уоллес Эдгар Ричард Горацио

Так как леса Алеби-ленд главным образом состоят из красных и каучуковых деревьев, то наместник ничего определенного и не узнал.

Четырнадцать дней спустя они достигли маленького прибрежного городка, где находилась резиденция Сандерса.

Пережить в Центрально-Западной Африке одно разочарование за другим, возвратиться кое-как к исходной точке экспедиции, напрочь позабыв как о тяготах похода, так и о двух убийствах, переступить порог вполне комфортабельного дома и — оказаться вдруг лицом к лицу с человеком, о котором твердо знаешь,

что он сидит в камере одной из тюрем Англии — о, это кого угодно лишит самообладания! Именно это произошло с двумя негодяями, когда они увидели Сноу в гостиной дома наместника.

Они молча посмотрели друг на друга, причем оба исследователя не обнаружили больше на лице Сноу его обычной лукавой улыбки. Он был совершенно серьезен.

— Что вы сделали с Сеттоном? — спокойно спросил он.

Они не ответили. Сноу повторил свой вопрос.

— Он умер, — ответил, наконец, Уайтей. — Он умер от лихорадки. Это очень печально, но умер…

Уайтея впервые в жизни охватил гнетущий страх. В голосе Сноу звучал какой-то непонятный повелительный тон, будто он вдруг взял на себя роль судьи. Ни Уайтей, ни Ламбэр никак не могли осознать, что человек, требующий у них объяснений, был тем же самым, которого они видели на вокзале в арестантском халате!

— Когда он умер?

Они ответили торопливо и одновременно.

— Кто его похоронил?

Снова они заговорили вместе.

— У вас ведь были с собой два туземца… Вы им ничего не сказали? Вы даже не приказали вырыть могилу?

— Мы сами его похоронили, — Ламбэр снова обрел дар речи, — потому что он был белым и мы тоже белые — понимаете?

— Понимаю.

Он достал со стола лист бумаги. Они увидели на нем набросок какой-то местности и угадали, что это место их изысканий.

— Покажите место, где вы его похоронили. — Сноу положил карту на стол.

— Нечего показывать! — к Ламбэру вернулось самообладание. — Сноу, что вы себе позволяете? Кто вы такой, черт вас возьми, что позволяете себе допрашивать нас? Какой-то беглый каторжник…

— Что это за разговор о каком-то алмазном поле? — продолжал Сноу свой допрос тем же бесстрастным тоном. — Правительству ничего неизвестно о таком поле — или потоке. Вы заявили наместнику, что нашли алмазное поле. Где оно?

— Пойди сам и поищи, — вскипел Уайтей, — наглец! Мы никого не расспрашивали, а пошли и нашли!

Он широко пошагал к выходу. На пороге обернулся и угрожающе бросил:

— Мы завтра покинем берег и первое, что мы сделаем по прибытии в цивилизованную гавань — это заявим о вас… поняли? Нечего арестантам шататься по британским владениям!

На лице Сноу заиграла улыбка.

— Мистер Уайтей! — сказал он мягко, — вы завтра не покинете берег. Пароход уйдет без вас.

— Вот как!

— Пароход уйдет без вас, — повторил он. — Без Уайтея и без Ламбэра.

— Что вы хотите этим сказать?

Сноу взял со стола карту и указывая на место, помеченное крестиком, сказал:

— Где-то здесь,

вблизи высохшего русла реки умер человек. Я хочу иметь доказательства его смерти и знать все подробности, прежде чем я вас отпущу…

Каким-то необъяснимым инстинктом преступники всегда чувствуют, что перед ними — представитель власти.

— Что вы этим хотите сказать, мистер Сноу? — спросил Уайтей, катастрофически теряя самоуверенность.

— То, что сказал, — ответил тот спокойно.

— Не думаете же вы, что мы его убили!

Сноу пожал плечами.

— Мы это так или иначе узнаем, прежде чем вы нас покинете. Я отправил людей к тому месту, где, как вы утверждаете, закопали Сеттона. Вашему переводчику нетрудно будет найти это место. Он уже в пути.

Ламбэр побледнел, как смерть:

— Мы ему ничего не сделали, — пробормотал он.

Сноу улыбнулся.

— Это мы узнаем.

Выйдя из дома наместника, Ламбэр внезапно схватил своего спутника за руку.

— Предположим, — Ламбэр задыхался. — Предположим…

— Что?

— Предположим, что какой-нибудь случайный туземец его убил! Ведь обвинят-то нас!

— Ах ты, Господи, об этом я и не подумал…

Последующие дни были полны тревожного ожидания. Компаньоны избегали попадаться на глаза Сноу, избегали Сандерса, вообще избегали каких бы то ни было контактов. Все же они узнали, что Цинтия Сеттон находится в резиденции наместника. Цинтия мужественно выслушала осторожное сообщение Сноу о случившемся с ее братом. Бледная, опустошенная, она бродила по окрестностям резиденции. Она подсознательно ждала… Чего? Чуда? Так или иначе, пока Сноу находился рядом, ее не покидали остатки надежды.

Сноу же куда-то постоянно исчезал, а по возвращении надолго запирался с Сандерсом.

— Белые очень часто умирают в Алеби-ленд, — говорил Сандерс, — есть основание верить правдивости этой истории… но эти двое не похожи на людей, которые из чисто гуманных побуждений взяли бы на себя труд похоронить бедного мальчика. Этому я, во всяком случае, не верю…

— Что вы намерены делать, когда люди возвратятся? — спросил Ламбэр.

— Я приму их доклад только в присутствии всех участников этой истории. Расследование должно быть беспристрастным. Оно и без того не совсем законно…

Проходили недели… недели нестерпимого беспокойства для Уайтея и Ламбэра, пока они убивали время, играя в вист под навесом своего барака.

Сандерс навещал их по долгу службы. Он был по отношению к ним элементарно вежлив, как, скажем, вел бы себя начальник тюрьмы по отношению к дисциплинированным арестантам.

Наконец как-то утром их вызвали к наместнику. Никогда еще ни один арестант не шел на скамью подсудимых с таким трепетом, как эти двое.

Наместник сидел за большим столом. Трое туземцев в синей поношенной полицейской форме стояли рядом. Сандерс бегло разговаривал с ними на туземном наречии. Присутствовавшие белые совершенно не понимали их.