Потерявший веру

Картер И. С.

— Прости, Коул, — выдавливаю я через напряженную улыбку, когда поворачиваюсь, чтобы ещё раз оказаться с ним лицом к лицу. — Это не моё решение. И отвечая на твой предыдущий вопрос — да. Я помогаю Джеймсу устранить некоторые концы после ликвидации «Королевства». Я буду отсутствовать несколько дней и пропаду с радаров. В этом нет ничего такого, о чём «Багряный крест» должен быть осведомлён. Что же касается обеспокоенности лидеров «Пирамиды» — «Королевство» умерло с Алексиосом, Кириллосом, Федоровым и Кеннеди.

Я даю ему возможность бросить мне вызов, когда выдерживаю его взгляд, демонстрируя зубы, в то время как широко усмехаюсь.

— Если

хочешь воскреснуть из мёртвых — сделай это, брат. Милости прошу. Но «Багряный крест» теперь принадлежит мне. Тебе лучше придерживаться тени и продолжать делать свою маленькую женушку счастливой. Оставь деловую сторону вопроса нам как таковым, не думающим своими членами.

Он моргает. Один раз. Второй. Медленно, оценивающе. Как лев перед тем как разрывает добычу.

— Ты трахаешь его, брат? — в конечном счете спрашивает он с хитрым блеском в глазах. — Грим упоминал об этом, но я не был убежден. Теперь же… Я не так уверен, — его пристальный взгляд становится диким, когда он добавляет: — Или же он трахает тебя? Ты умоляешь его как маленькая сучка взять тебя жестче? Ты заглатываешь его член своим горлом, пока хныкаешь, стоя на своих коленях?

Beretta прижимается к мягкой коже под его подбородком, прежде чем он моргает в следующий раз. С лица Коула так и не сходит широкая усмешка, демонстрирующая его совершенные острые белые резцы.

— Полегче, брат, — подстрекает он. — Помни, я всегда говорил тебе, что твои действия говорят громче любых слов.

— Пошел на хер.

Он смеётся. Он, бл*дь, смеётся. Громко и глубоко.

— Настало время, и кто-то забрался тебе под кожу. Я никогда не думал, что это будет он…

Я вдавливаю твёрдый конец дула глубже в его кожу, отрезая остальную часть его слов.

— Послушай, брат, — выдавливаю я через сжатые зубы. — Я трахаюсь с кем хочу и в то отверстие, какое пожелаю. Это никогда не имело никакого отношения к тебе и никогда не будет. Если я хочу Джеймса в коленно-локтевой позе с моим членом, раскалывающим его надвое — это не представляет никакого значения для тебя. Теперь же… — я давлю ещё немного сильнее в его шею, прежде чем убираю Beretta и засовываю её обратно сзади за мой пояс, — …почему бы тебе не рвануть обратно к Фей? Возможно, если бы она трахала тебя так, как следует жене, тебе бы не было дела, где находится мой член.

Я обхожу его, не ожидая ответа, и когда толкаю стальную дверь, я бросаю через плечо:

— Я вернусь через несколько дней. И если тебе нужна помощь, чтобы показать твоей жене, как трахается настоящий мужик — я буду более чем готов взять её в мою темницу и сломать её для тебя, когда вернусь.

Я останавливаюсь, чтобы увидеть какую реакцию вызвали мои слова. Я знаю Коула. Я знаю все способы добраться до него и его шлюха Крэйвен — один из них.

Удовлетворенный, я ухожу с поднятой вверх рукой, я позволяю напряжению, возникшему травлей Коула, соскользнуть с моей кожи, в то время как приближаюсь к коридору, ведущему в подземный гараж. К тому времени, когда я прикладываю большой палец к сканеру отпечатков пальца на панели входа, мой мозг возвращается обратно в игру, и в моих мыслях прочно обосновывается Джеймс Купер и то, почему он попросил у меня помощи. Мужчина порой не читаем, и я не куплюсь на все эти флюиды «спасителя». У каждого человека есть тёмная сторона. Вы просто должны найти ключ. Нет никакой возможности, что он, побывав в самых низах общества, — в существование которых большинство людей отказываются верить, поскольку это чудовищно, — не изменился хоть в малейшей степени, что ему не передалось часть этого. Тьма, в которой мы живем, как заразный дождь. Не тот, что зальёт водой, промочив Вашу одежду как ливень, а лёгкий дождь, который опускается как прекрасный туман, бесшумно оседая и неумолимо распространяясь так, что Вы особо не заметите, пока окончательно не промокнете

до нитки. Джеймс Купер жил этой жизнью с рождения. Он вдыхал этот ядовитый прекрасный туман. Он покрывает его точно так же, как мой костюм нормальности скрывает меня. Но это там… ждёт, предвкушая тот момент, когда я раскрою его. И я так и сделаю.

В гараже тихо, когда я вхожу. Если я не езжу на Ducati, то обычно у меня есть водитель, но с Джеймсом, требующим, чтобы я приехал один, я подхватываю ключи от Maserati Gran Turismo (автомобиля Коула) в последнем жесте «Пошёл на хер» моему брату. Не то чтобы он в последнее время часто покидал особняк после фальсифицирования его собственной смерти и всего остального. Однако это как будто показать средний палец, и я насвистываю случайную мелодию, пока закидываю моё тактическое снаряжение на заднее сиденье и скольжу за руль.

Перед тем как завести автомобиль, я отправляю короткое сообщение главе безопасности имения — высококомпетентному, но фактически немногословному мужику по имени Майкл, сообщая ему, что он должен послать кого-нибудь, чтобы сегодня позже забрать машину Коула. Я не парюсь дать ему какие-либо детали. Он сможет найти транспортное средство, используя GPS трекер. Я удостоверюсь, что здесь будет один. Я не такой уж и малолетка.

Двери гаража открываются передо мной, когда я медленно поднимаюсь по крутому пандусу, ведущему к задней части «Хантер Лоджа», и вскоре колеса автомобиля громко хрустят по плотному гравию. Я закладываю широкую дугу, чтобы выехать из передней части собственности вместо того, чтобы ускользнуть через заднюю дверь, и я салютую, когда вижу моего брата, стоящего в открытом дверном проёме передней двери. Его глаза сужаются, когда я проезжаю мимо, но я не позволяю себе улыбаться, пока не оказываюсь в конце длинной подъездной дорожки, и охрана не пропускает меня через последние ворота. Только тогда мой рот растягивается в усмешке — но не из-за моего брата, а из-за имени, высвечивающегося на экране автомобильной коммуникационной системы.

— Я еду, — заявляю, когда нажимаю «ответить», не удосужась подождать, когда звонящий заговорит первым.

— Мы уже в самолете, — отвечает уравновешенный голос.

— Давай покончим с этим и подведём черту. С меня хватит гоняться за призраками «Королевства». О… и не забудь — ты мой должник.

Я сохраняю тон своего голоса холодным и безличным. Желая в нетерпении узнать, какой ответ мне предложат.

— Я в курсе, — слова обрываются, почти напряженные, и это отправляет толчок предвкушения вниз по моему позвоночнику. Я обожаю контроль, заверяющий, что он у меня в кармане. — Но прежде чем ты попытаешься что-то заполучить, я думаю, настало время нам обсудить то, что ты должен мне, — добавляет он. И в этот раз его слова произносятся заискивающе и маняще.

«Ты понятия не имеешь, с кем связался».

— Я никому не должен. С твоей стороны было бы разумно помнить это.

Он смеётся, этот звук щекочет мою кожу и оседает в тёмных местах, прежде чем его следующие слова разжигают огонь в моих внутренностях.

— Я никогда и не утверждал, что я мудрый человек, Люк. Но я мужчина, и я знаю, что я хочу и на что я готов пойти ради этого.

Затем он вешает трубку, а я сильнее выжимаю педаль газа, чтобы проигнорировать гудение пульсации моей крови.

— Ты и не должен желать, — бормочу я в тишину автомобиля. — Вообще-то, мне так больше нравиться.

Глава вторая

Джеймс

Я небрежно барабаню пальцами по столу передо мной, создавая не ритм, а просто шум, зеркально отражая случайные эмоции, проносящиеся в моём мозгу.

Бросать вызов такому человеку как Люк Хантер — опасно. Это смертельно смотреть на него так, как смотрю я и продолжаю это делать, с тех пор как мы впервые встретились. И это явно самоубийство — искушать его так, как я это делал в течение последних нескольких недель.