Потерявший плачет
Шрифт:
Хэлперт был все еще в офисе. Стефани в приемной красила свои довольно пухлые губы.
– Я буду готова через минуту, Джим.
– Стефани, я должен снова попросить у тебя извинения, – сказал Морган, – Мне придется выполнить одно поручение. Объясни все Клайву, ладно?
– Конечно.
То ли ему показалось, то ли на самом деле в ее голосе прозвучали нотки разочарования. Странно, но это почему-то подняло его настроение. Но тут же он почувствовал неловкость. Грубые шутки Хэлперта совсем недавно сильно задевали его. Стефани испытывала к нему всего лишь чувство дружбы, да и он не ощущал желания
Конечно, в определенных обстоятельствах он бы не прочь… Он заставил себя не думать об этом. На какое-то время он должен выбросить Стефани из головы.
Он не смог не отпереть багажник.
Папка была на месте.
В банке все прошло гладко, хоть он и боялся осложнений. А вдруг девушка, отвечающая за персональные сейфы, проявит повышенный интерес к его тяжелой папке и, может быть, даже поинтересуется ее содержимым? Но когда он поставил свою подпись на контрольной карточке и ему было разрешено пройти за барьер, даже тогда она не взглянула на его папку. Спустившись в подвал, она отыскала его сейф, открыла своим и его ключами, извлекла из него длинный и узкий железный ящик и протянула Моргану.
С папкой в одной руке и ящиком в другой он устроился в кабине, занавешенной плотной шторой.
Для денег места было предостаточно – в ящике хранились лишь страховые документы, купчая на дом, его завещание и брачный сертификат.
Несколько минут спустя Морган наконец спустился на свежий воздух. Вдруг он почувствовал, что голоден. Рядом с банком был мексиканский ресторанчик. Бросив пустую папку в багажник машины, Джим вошел внутрь.
После вчерашнего коктейля в «Гроте» у него оставалось всего шесть долларов. Два из них Морган потратил на «полный мексиканский завтрак». Проглотив его на скорую руку, он возвратился в офис.
После перерыва он уже не отрывался от кульмана и почти закончил карту.
В 4.30 Хауард, младший партнер, заглянул в чертежную и тщательно изучил его работу. И с удовлетворением кивнул.
– Кристиан просит вас, Джим, заглянуть перед уходом к нему, – сказал он, подмигнул и вышел.
Старшего партнера Морган нашел в хорошем расположении духа.
Кристиан произнес своим по обыкновению кислым тоном:
– Я обсудил вашу просьбу о повышении жалования со своим партнером и, как я понял, он считает, что вы это заслужили. Начиная с конца месяца, на вашем чеке будет значиться сумма на двадцать пять долларов больше, чем раньше.
Так как компания платит жалованье дважды в месяц, это означало пятидесятидолларовую надбавку. Гораздо больше того, на что рассчитывал Морган.
– Благодарю вас, мистер Кристиан! Кристиан коротко кивнул.
– Никогда не благодарите человека за то, что он поступил по справедливости. Стоит его поблагодарить, как он решит, что сделал вам одолжение. Если верить Хауарду, то это нам нужно вас благодарить. Итак, дерзайте!
Дома его ждал коктейль. Анита одарила Джима на редкость чувственным поцелуем, который, как он знал по опыту, означал, что она опять купила обнову. Однако он был в таком приподнятом настроении, что почти не обратил внимание на ее поцелуй.
– Привет, Цезарь всемогущий! Я получил прибавку!
– О,
– Пятьдесят зеленых в месяц.
– Это же превосходно. Да, Джим, превосходно. А ты положил деньги в сейф?
– Конечно, положил. – Морган подхватил свой мартини, сел на диван и похлопал ладонью по лежащей сбоку подушке. – Садись сюда, куколка. Нам надо серьезно пошептаться.
Анита послушно пристроилась рядом, подняла свой стакан и тепло улыбнулась.
– За твой успех и вообще за то, чтобы нам повезло – Это зависит от нас самих, – сказал он. – Послушай, золотко, что я тебе скажу. Прежде всего, не рассматривай эту прибавку к жалованию, как сигнал к тому, чтобы еще глубже залезть в долги. Я хочу, чтобы ты дала мне слово, что не купишь ни одной вещи – ни единой, – не посоветовшись сперва со мной. Забудь, что мне прибавили зарплату. Эти полсотни в месяц пойдут на погашение нашего долга.
– Блестящая идея, дорогой. Но ведь мы можем купить, взяв немного ста тысяч, не так ли?
– Запомни, Анита, эти деньги не наши и никогда нашими не будут.
– Но они уже наши. Я уверена, что не можем снимать с этой суммы проценты! Ведь так? – Она весело рассмеялась.
Морган протянул руку за стаканом – как вдруг ощутил напряжение в ее голосе и во всем поведении. Он посмотрел в ее сторону в тот момент, когда она допивала мартини. Ее рука дрожала.
– Анита! Ты что, уже купила что-то сегодня?
– О, сущую безделицу, дорогой, – торопливо ответила она.
– По сравнению с теми зелененькими, что ты положил в сейф, это практически ничто.
– Что ты купила? – спросил он, не повышая голоса.
– Я сейчас покажу тебе. – Она с готовностью вскочила с дивана. – Только смотри не сойди с ума, когда увидишь, что мне удалось достать. Это все равно, что украла!
Она стремглав выбежала из гостиной в спальню. Морган спокойно потягивал мартини.
Когда Анита вернулась, на ее плечах красовалась роскошная норковая накидка. Она запахнулась в нее и сделала пируэт.
– Сколько? – спросил Морган.
– Ты не поверишь. – На лице Аниты блуждала загадочная улыбка.
– Она уценена на целых двести долларов. – Сколько?! – сорвался он.
– Нечего на меня орать. Когда-то она стоила восемьсот долларов. – Анита виновата взглянула на мужа.
– Следовательно, ты заплатила шестьсот долларов? – Морган силился взять себя в руки. – Вернее, ты взяла в долг шестьсот долларов?
– Дорогой, но у нас же сто ТЫСЯЧ… Морган вскочил с дивана, словно подброшенный неведомой силой. Он готов был убить ее.
– Мы по шею сидим в долгах, а ты шляешься по магазинам, словно жена миллионера, и вышвыриваешь на ветер шесть сотен. Ведь ты же не идиотка. Должна же ты наконец понять, что у нас полно долгов. Утром ты пойдешь в магазин и вернешь то, что «украла». Но это не все. Я прекращаю оплату твоих чеков. Я должен был сделать это еще несколько лет назад! Я не могу доверить тебе даже расходы по хозяйству. Если ты намерена и впредь вести себя как безответственный ребенок, то я и обращаться буду с тобой соответственно. В магазины теперь ты будешь ходить только со мной – да, даже в бакалейную лавку. С этой минуты, Анита, я полностью освобождаю тебя от всех работ по дому и хозяйственных трат!