Потерявший надежду
Шрифт:
Она здесь. Какого лешего она тут делает?
Я останавливаюсь и опускаю руки, вперив взгляд ей в спину и пытаясь отдышаться. Почему, блин, она торчит перед моим домом?
Она стоит на краю нашей подъездной дорожки, облокотившись на ящик для почты. Подняв к губам почти пустую бутылку, пытается вытряхнуть из нее остатки воды, но там ничего нет. Плечи у нее опускаются, и она поднимает лицо к небу.
Наверняка она хорошая бегунья – с такими-то ногами.
Блин! Я задыхаюсь.
Пытаюсь вспомнить написанное в ее правах и то, что говорил
Она делает глубокий вздох и идет вперед. Я без промедления включаю передачу и следую за ней.
– Эй, привет.
При звуках моего голоса она останавливается, и ее плечи сразу напрягаются. Она медленно оборачивается, и я не в силах сдержать улыбку при виде ее настороженного лица.
– Привет, – откликается она, с изумлением глядя на меня.
В этот раз она кажется менее напряженной. Не так испуганна, как на парковке, и это хорошо. Она медленно опускает взгляд на мою грудь, потом на шорты. И моментально переводит взгляд на мое лицо, после чего опускает глаза в землю.
Я небрежно облокачиваюсь на почтовый ящик, делая вид, что не заметил, как она оглядывала меня с головы до ног. Проигнорирую это, чтобы она не смущалась, но сам определенно не забуду. По сути дела, всю оставшуюся часть дня я, возможно, буду думать о том, как ее глаза скользили по моему телу.
– Бегаешь? – спрашиваю я.
Вопрос, вероятно, глупый, но я совершенно не в теме.
Она кивает, все еще тяжело дыша от бега.
– Обычно по утрам, – уточняет она. – Забыла, как жарко бывает днем.
Она поднимает руку к глазам, чтобы закрыться от солнца, пока смотрит на меня. Кожа ее пылает, губы пересохли. Достаю бутылку с водой, и она снова вздрагивает. Стараюсь не рассмеяться, но ругаю себя за то, что напугал ее в магазине, и она теперь ждет от меня какого-то подвоха.
– Попей. – Я протягиваю ей бутылку. – У тебя усталый вид.
Она, не задумываясь, берет воду и, прижимая горлышко к губам, делает несколько глотков.
– Спасибо. – Она возвращает мне бутылку, тыльной стороной ладони вытирает воду с верхней губы и поворачивает голову. – Что ж, мне до дома еще полторы мили, так что я пойду.
– Скорее две с половиной.
Я стараюсь не пялиться на нее, но это так трудно, когда на ней почти ничего нет, и каждый изгиб ее губ, шеи, плеч, груди и живота как будто предназначен для меня. Мысленно рисуя себе образ совершенной девушки, я даже представить не мог ничего подобного.
Подношу ко рту бутылку с водой, думая, что навряд ли когда-нибудь смогу быть ближе к ее губам. Не могу даже оторвать от нее взгляд, чтобы выпить воды.
– А? – качая головой, спрашивает она.
Она кажется взволнованной. Господи, прошу тебя, пусть она и
– Я говорю, скорее две с половиной мили. Ты живешь на Конро, а это дальше чем в двух милях отсюда. На круг получается около пяти. Немногих я знаю девушек, которые бегают, тем более на пять миль. Это впечатляет.
Она прищуривает глаза и складывает руки на животе:
– Ты знаешь, где я живу?
– Ага.
Она молча смотрит на меня с безразличным выражением лица. Потом глаза ее прищуриваются, и, похоже, мое затянувшееся молчание начинает ее раздражать.
– Линден Скай Дэвис, родилась двадцать девятого сентября, Конро-стрит, дом тысяча четыреста пятьдесят пять. Пять футов три дюйма. Донор.
Едва с моих губ слетает слово «донор», как она сразу же отступает назад, и раздражение сменяется смешанным выражением недоумения и испуга.
– Твое удостоверение личности, – поспешно объясняю я свою осведомленность. – Ты показывала мне свое удостоверение. У магазина.
– Ты смотрел в него две секунды, – с удивлением произносит она.
– У меня хорошая память, – пожимаю я плечами.
– Ты меня преследуешь.
– Преследую? – Я смеюсь. – Ты сейчас стоишь перед моим домом. – Я указываю на дом у себя за спиной, потом барабаню пальцами по почтовому ящику, чтобы показать, что это она вторгается на чужую территорию, а не я.
Она в замешательстве округляет глаза и краснеет, осознав, как странно, что кто-то слоняется перед моим домом.
– Что ж, спасибо за воду, – поспешно говорит она и, помахав мне, пускается бежать.
– Погоди минутку! – кричу ей вслед.
Обогнав ее, поворачиваюсь кругом, стараясь придумать предлог, чтобы она сразу не исчезла.
– Давай налью тебе воды. – Я хватаю ее бутылку. – Сейчас вернусь.
Припускаю к дому в надежде задержать ее еще на какое-то время. Вероятно, мне придется потрудиться, чтобы исправить первое впечатление.
– Что это за девушка? – спрашивает мама, когда я вхожу на кухню.
Ставлю бутылку Скай под кран, потом поворачиваюсь к матери:
– Ее зовут Скай. Познакомился с ней в продовольственном магазине.
Мама смотрит на Скай из окна, потом переводит взгляд на меня и наклоняет голову:
– И ты уже привел ее к нам? Не слишком ли торопишься?
Я беру бутылку:
– Она просто пробегала мимо, и у нее закончилась вода. – Иду к двери, потом оборачиваюсь к маме и подмигиваю: – К счастью для меня, у нас оказалась дома вода.
Мама смеется. Приятно видеть улыбку на ее лице, потому что это бывает так редко.
– Что ж, удачи, Казанова, – бросает она мне вслед.
Приношу воду Скай, и она сразу же пьет еще. Делаю попытку изменить первое впечатление о себе.
– Так… что насчет магазина? – нерешительно произношу я. – Извини, если смутил.
Она смотрит мне прямо в глаза:
– Ты меня не смутил.
Лжет. Я определенно смутил ее. Даже внушил ужас. Но сейчас она смотрит на меня с такой уверенностью.