Потерявшиеся в мирах
Шрифт:
— У меня от страха за тебя чуть сердце не выпрыгнуло, — жалобно ответила Ася. — Однако давай лучше сначала пообедаем, а потом поговорим…
И впрямь, после обеда оба почувствовали себя спокойней.
— Ладно, Бог с ней… — махнул рукой Сергей, — сам я тоже хорош. Поддался на провокацию. Но, знаешь, долго я так не выдержу, боюсь, сорвусь и выдам ей всё, что о ней думаю!
— От этого будет только вред, Серёжа, — испугалась девочка. — Если ты хочешь всем нам, и Горкуну, и княжне, помочь, надо вести себя мягко!
Сергей привычным уже
— Постараюсь… Помолиться за неё, что ли?
— Отличная мысль, — подхватила Ася. — И прямо сейчас, что откладывать? Господи, помилуй и спаси девицу Ивилику…
Ребята перекрестились, и последние тени утренней бури исчезли из их мыслей. Сергей позвонил, и явившийся Негутин стал убирать со стола. Уходя с заставленным посудой подносом, он спросил:
— Не угодно ли будет господам принять писаря Радко? Княжна Ивилика велела ему вас посетить.
— Давай-давай! — обрадовался Сергей.
— Будем заниматься алфавитом, как хорошо! — повеселела и Ася. — Я схожу за книгами и быстренько вернусь!
Радко оказался молодым человеком лет восемнадцати, круглолицым, темноволосым и очень серьёзным. Для начальной работы ребята выбрали Евангелие, пересказанное для детей, с очень хорошими картинками и крупным шрифтом. Радко разглядывал картинки, приоткрыв рот.
— У вас нет книжек с картинками? — спросила Ася.
Писарь помотал головой, не отрывая глаз от книги:
— Не-ет! Мы иногда раскрашиваем заглавные буквы, цветочки рисуем, но та-ко-го… я никогда не видал!!! Вот только написано не по-нашему, жаль!
Ася улыбнулась:
— Слова-то все ваши, только буквы другие. Вот для этого-то ты нам и нужен! Надо написать всё вашими буквами. Заодно научишься и по-нашему читать!
— С удовольствием! — расплылся в счастливой улыбке молодой человек.
И работа началась. Первым делом они сели вокруг стола и составили таблицу соответствия букв. Затем Радко стал переписывать книгу так, чтобы текст к каждой картинке был на отдельном листе.
— Тогда их можно прямо вложить в эту книгу! — восхищался он. — Или перерисовать картинки!
Ребята ему помогали: то Ася показывала в таблице или называла нужную букву, чтобы Радко мог быстрее освоиться с ними и понять, что перед ним за слово, то Сергей просто читал это слово.
Но всё равно с непривычки писарю было трудно, и вскоре он выглядел совершенно измученным.
— Не волнуйся, — сказала Ася, с участием посмотрев в его усиленно-сосредоточенное, побледневшее лицо, — нельзя же сразу запомнить все буквы. Могу себе представить, как ты устал! Не расстраивайся. Постепенно запомнишь. А чтобы нам не терять времени, я предлагаю пока поработать иначе. Писать под диктовку ведь проще.
Все согласились, Сергей взял в руки книгу и стал медленно читать рассказ за рассказом. Эта работа была хорошо знакома Радко, и даже усталость скоро исчезла с его лица. Он с жадностью ждал каждую новую фразу и записывал её, старательно
— Такой Человек действительно был?! Бог и впрямь стал Человеком, чтобы прийти к людям?! Это — не сказка?!
У Аси перехватило дыхание от восторга — так замечательно он всё понял, — и даже слёзы подступили к глазам. У Сергея дрогнул голос, когда он отвечал:
— Друг, ты понял самое главное! Такой Человек на самом деле был, Он есть, Бог пришёл к людям, чтобы люди могли прийти к Нему! И Он так же любит нас всех, как тех людей! Дочитаешь до конца — поймёшь!
Радко с горячностью обмакнул в чернильницу перо, приблизил его к бумаге и нетерпеливо взглянул на Сергея, ожидая следующей фразы, а тот уже собрался её диктовать, но Ася остановила их:
— Мальчики, уже поздно! Всю книгу сегодня нам всё равно не осилить. Уже пора собираться спать. Посмотрите — стемнело уже!
И правда, и за окном, и в палате, за кругом, освещённым тремя свечами, стоявшими на столе в высоком медном подсвечнике, царила ночная тьма. За работой никто не заметил, как наступила ночь. Радко бережно сложил все бумаги, пожелал ребятам мирной ночи, низко поклонился и ушёл, как величайшую драгоценность, прижимая рукопись к груди. Друзья растроганно посмотрели ему вслед.
— Как хорошо, Серёжа! — сказала Ася. — Как хорошо! Ведь он принял веру — как радость…
— Хороший, видно, он человек, — вздохнул Сергей. — Сразу откликнулся! Не то, что я… — он помолчал и сказал совсем другим, жизнерадостным тоном: — Ну что, будем ужин заказывать?!
Ася рассмеялась:
— Действуй, господин! И отдыхать! А то завтра опять разбудят!
Когда после ужина Негутин, как и накануне, повёл их в спальни по запутанным переходам, Сергей решился его спросить:
— А скажи-ка, Негутин, почему утром вы все так испугались, когда княжна углубилась в лес, и вы перестали её видеть? Она ведь с нами была, да и кто на неё посмел бы напасть?!
Негутин как-то двусмысленно посмотрел на него:
— Не надо было вам с нею туда ходить!
— Куда — туда?
— К Одинокой скале!
— Почему?! — начал терять терпение мальчик.
— За Одинокой скалой начинается Дикое ущелье, а за ним — Угрюмый лес, через него Сумрачная тропа ведёт к Дремучему бору…
— И что?!
— Туда не ходят, — коротко отрезал слуга и поджал губы с таким видом, что даже Сергей понял бессмысленность дальнейших вопросов.
Асю поразило, что Негутин слово в слово повторил выражение Ивилики. В Башню теней тоже не ходили. Казалось, страх пришёл из дремучих горных лесов в самое сердце этого княжества. В молчании дошли они до Асиной двери.