Потерявшие имя

Северн Август

– Ким, разреши представить тебе моего старого друга. – по виду красного как рак, Теда, можно сказать, что он чувствовал себя не в своей тарелке. Это заведении, в котором он царь и бог! – Микош. Микош, это мой друг Ким.

Когда Гость потянулся пожать мою руку, я скинул капюшон с головы, ожидая реакции нормального человека. Но старого волка не испугаешь чучелом собаки. На лице Микоша лишь появилась ухмылка, а глаза засветились пониманием. Охотник.

Тут до меня дошло. Визиты Тёмных, Светлых. Опека Ночи, меня. Тед был сотрудником Организации. А наш

Гость очень большой шишкой в ней. Моё тело начало трястись от хохота.

– Один убивает из Любви, второй предаёт ради Любви. – смог выдавить я из, с трудом поднимающейся, груди. – Корпорация Монстров.

Я – монстр, Ночь – монстр. Гость – Монстрище. Тед? Тед, наверное, вампир, раз по ночам работает. Слёзы, накатывавшие на мои глаза, искажали лица сидевших напротив меня людей.

– О чём ты? – Тед протягивал мне полный стакан воды.

– Скорее, Организация Уродцев. – Гость настойчиво протягивал руку.

Я снял перчатку и пожал терпеливо протянутую руку:

– Вы уже в курсе, что опоздали?

Микош спокойно устроился на учтиво подвинутом Тедом стуле. Он перестал изображать из себя большую шишку. Сейчас передо мной сидел обычный деревенский работяга, не гнушавшийся и навоз за коровой убрать, и корову подоить. Моргая (мой мозг пытался понять, как он это делает), глаза говорили, что, наверное, кто-то ошибся в оценке.

– Ты дашь мне координаты (следы оставляют все)?

– А что я получу взамен? – Раз я встал на путь предательства, то надо учиться торговаться.

– Членство или покровительство Организации, Целитель.

Целитель? Это моё новое имя или должность? Его слова весили больше, чем стол, но по моим наблюдениям выдыхал он всё-таки воздух. Я посмотрел на Теда, требуя пояснений.

– Членство надо заслужить. Целителей у нас хватает. Что ты умеешь ещё, Мальчик?

«Предавать» – хотел сказать я, но передумал. Достал из стопки бумаги, оставленной на столе для Ночи, листок. Взял в руки карандаш. К моему крайнему удивлению в памяти всплыли координаты, которые я передал Мартину. Быстро написав комбинацию цифр, сложил листок пополам, но оставил его под своей рукой.

– Имя «Мартин» Вам что-то говорит? – вспомнив про бумажку, которую мне не хотелось разворачивать ни тогда, ни сейчас, вытащил её из кармана и протянул Микошу.

Мне удалось успеть прочитать все быстро сменившие эмоции на лице Гостя: удивление, сомнение, радость и смех человека, которого обыграл старый друг. На той стороне тетрадного листа, что был обращён ко мне, был химическим карандашом написан адрес нашего паба и стояло моё полное имя (которым меня назвали при крещении).

– Ну тогда нам спешить не куда. – Микош вытер слёзы из уголков глаз. – Красавчик (это он обращался не ко мне, а к Теду), организуй нам что-нибудь на длительный перекус. Вы тут комнаты сдаёте (это уже ко мне)?

– Могу предоставить вам свою кровать, а сам перебьюсь диваном.

– Там разберёмся. Красавчик научил тебя пить, не пьянея? – Когда я кивнул, Гость наклонился ко мне и доверительно прошептал. – Именно

поэтому мы взяли его под своё крыло. Куда он годен с такой сверхспособностью?

За длительным «пиршеством» Гость выслушал мою историю, то, что я знал о Ночи. Он был хороший слушатель, а Тед расторопен в перемене блюд и замене опустевших бутылок. Бумажка с координатами так и лежала возле меня, придавленная бутылкой с водой.

– Значит, говоришь «предавать ради любви»? Это не самый страшный грех, Ким. Покажешь мне зоопарк?

– Так, он уже закрыт. – видя, что Гость трезвеет на глазах, я тоже отпустил контроль над «пьянством».

– Так интереснее и нам никто не помешает.

– Почти полтора года прошло, Микош. – Недоверчиво сказал Тед. – Может договориться с ФБР и съездить на место?

– Я Охотник, или погулять вышел? Смотри облажаюсь, как будешь смотреть в глаза молодому поколению. – Микош собирался встать из-за стола, когда я вспомнил:

– Если вам не нужны координаты, зачем…

– Мальчик, ты задаёшь ненужные вопросы в неудобное время. – Микош поднялся, осмотрел наполняющийся зал. – тут много ушей, на живых головах. Как потом Красавчику объяснять человеческие головы без ушей в витрине его заведения. И потом, будет столько кровищи, что сам он не управится, а я давно не смывал кровь с деревянного пола.

– Если вы не хотите смотреть на мой кусочек бумаги, могу я взглянуть на ваш?

– Пожалуйста, только не помни. – Гость протянул мне, а потом шутливо убрал в сторону руку с тетрадным листком. – Это послание от моего очень старого друга. Возможно, я его всё-таки найду и «обниму».

На обратной стороне листка было лишь одно имя «Вардан».

Я сидел спиной к залу, боясь увидеть, как он заходит в ореоле Света. Так его светлая улыбка не будет корить меня. Она будет полна Любви и прощения – это теперь его уровень, после моего предательства. На каждый звон колокольчика моё тело содрогается как от удара кнута, а голова всё глубже опускается в плечи. Мне кажется, что я чувствую спиной жар Света, источаемого его телом. На лбу моём выступает пот. Пытаясь судорожно найти платок в кармане куртки, я достаю на свет клочок бумаги с уже затёртыми буквами, написанными его рукой «Предайтесь всем грехам и придите ко мне, чтобы никогда больше не поддаваться им». Бумага жжёт мне пальцы, болью отдаваясь в моей голове. Микош просил Его адрес, перед отъездом. Значит, велика вероятность, что Он придёт за мной.

Жар от Его тела расплавляет одежду на моей спине. Я боялся пошевелиться, чтобы не сорваться в ещё более жаркий Ад. Чувствую, как Он склоняется ко мне. Его дыхание касается моего уха.

– Я соскучилась, – Голос! Запах Дженнифер! – прости меня за…

Ночь

Улыбки окружали его. Двойные: первая на милом молодом лице девушки, вторая – на её горле. Вот и всё, что осталось в его памяти о последнем годе жизни.