Потеряв себя
Шрифт:
Иногда они даже выходили ночью, чтобы исследовать старое кладбище, окутанное городскими легендами о привидениях. Часто Люпен шутил над Уфиром, иногда даже пугал его громкими криками. Люпен был очень предан религии, но тем не менее часто рассказывал небылицы. И вот однажды гуляя по кладбищу у них возник разговор:
— Эй, Уфир, а ты слышал историю о той самой девочке, которая прокляла наше кладбище?
— О, не начинай опять, Люпен. Ты же знаешь, что я не верю в эти глупости.
— Но это правда! Говорят, что каждую ночь она бродит среди могил, и ее зловещий
— Пфф, наверняка это просто какой ни будь алкоголик.
— Думаешь он смеется с чужих могил?
— Ну конечно! Пьёт и смеется с того, что ему оставляют у могил всякую еду.
— Не шути про это! Эх, ты так и так останешься скептиком. Но когда-нибудь ты может быть изменишь свое мнение, встретив ее лично.
На лице Люпена появилась улыбка, будто он шутит. Уфир же в свою очередь решил резко сменить тему их разговора.
— Вот закончу обучение, и я смогу встретить Ханочку.
— Дружище, ты так часто про неё говоришь, даже на кладбище поздно ночью ты находишь время поговорить о ней. Думаю, вы без ума друг от друга.
— Прости что зачастил, просто я не могу перестать о ней думать.
— Да не беспокойся об этом, я верю, что вы встретитесь и будете счастливы вместе вплоть до последнего вздоха. Тебе определённо повезло с ней.
— Спасибо за твои тёплые слова, ты единственный кому я могу рассказать о своих чувствах к ней.
Прогулка по кладбищу подходила к концу, как вдруг проходя мимо старой полуразрушенной церкви они услышали резкий хлопок дверью.
— Что за чертовщина! — Вскрикнул Уфир.
Люпен же от испуга сделал пару шагов назад и упал.
— Это было слишком неожиданно! Может быть тут кто-то еще гуляет?
— Вполне вероятно.
— А пойдём напугаем их?
— Меня удивляет что это предлагаешь именно ты. — Сказал с ухмылкой Уфи. — Мне нравится то, что ты предлагаешь, давай попробуем.
Не задумываясь, они медленно приоткрыли скрипучую дверь церкви и прошли внутрь. Их окружила тишина, которую нарушали будто чьи-то крики и стоны, создаваемые на самом деле ветром, идущим сквозь все щели и отверстия в церкви. Здесь было пустовато, вероятно, из-за того, что после закрытия оттуда вынесли всю мебель. По середине стоял жертвенный стол, который использовался в последний раз очень давно. Сам стол был полым и внешне напоминал камень. Но самым странным было то, что на полу были царапины, идущие от стола, будто его кто-то сдвинул.
— Уфир, гляди, там за столом какой-то спуск, — прошептал Люпен.
— Ты ещё не передумал пугать тех, кто туда пошёл?
— Честно говоря, увидев этот стол для жертв, мне стало не по себе. Я читал, что несколько сотен лет назад на таких алтарях приносили в жертву детей.
— Думаю, тебе стоит меньше читать всякие глупые сказки. Так мы спускаемся или пойдём домой?
— Дружище, я настаиваю тебе пойти первым, а я… Если что, прикрою твою спину! Именно! — В голосе Люпена слышалась нотка страха.
— Ну как скажешь. “Прикрывай спину”, а я постараюсь не завести нас, черт знает, куда.
Медленно
Тихим и осторожным движением они продвигались вперед, каждый шаг разрывал молчание подвала. Шаги растворялись во тьме, но лампа Уфира бросала свои блики, будто осколки света, в уголки помещения, раскрывая взору древние стены и пыльные полы. Это был медленный и тревожный процесс, но они продолжали идти, поглощённые странным влечением к тайнам, затаённым в подземельях храма.
— Думаю, это старые катакомбы, и нам стоит убираться отсюда, — Люпен был в ужасе, будто сам начал верить в призраков, которых выдумал.
— Ну ладно, если ты так сильно настаиваешь, то пошли обратно.
Когда они собрались вернуться обратно, неожиданно они заметили, что место, где только что был открытый путь, теперь заняла массивная стена. Изначально они не придали этому особого значения, но по мере приближения к ней, чувство беспокойства становилось все более острым. Мысль о том, что возможность вернуться назад исчезла, словно растворилась в воздухе, вызывая у них чувство паники и ужаса. Каждый шаг к стене был сопровождён зловещим скрипом и тревожным биением сердца, когда они осознавали, что оказались запертыми в этом мрачном подземелье без видимого выхода.
— Уфир, это какая-то шутка! Как дорога назад может исчезнуть?
— Не паникуй, Люпен, я понимаю, что тебе сейчас страшно, но давай будем сохранять самообладание.
— Но что нам делать?
— Давай попробуем найти другой выход. Самым разумным решением будет пойти, придерживаясь правой стены.
— Меня невероятно пугает то, что выбора у нас не много. Только давай не будем разделяться, как в глупых рассказах классиков.
— И мысли об этом не было. Если мы разделимся, наши шансы на выживание упадут в два раза.
С тяжелым сердцем они вернулись к развилке и направились направо, придерживаясь правой стены. Тьма окружала их со всех сторон, заглушая звуки и заставляя сердца биться быстрее от тревоги. По мере того, как они продвигались по длинному туннелю, мысли о том, что они могут не вернуться живыми, заняли их разумы.
Внезапно из мрака на стене начал маячить рычаг. Уфир, собрав волю в кулак, решительно дернул за него, и метрах в десяти каменная дверь, которая очень хорошо сливалась со стеной, распахнулась перед ними. Однако, как только его рука покинула рычаг, дверь тут же с грохотом закрылась, словно затворив за собой последний шанс на спасение. Каменная стена вернулась в свое первоначальное положение, закрывая доступ к выходу и оставляя их в полной тишине, поглощенных страхом и отчаянием.