Потерять и найти
Шрифт:
– А что становится с человеком, когда он умирает?
Перри закинул в рот горсть изюма и принялся жевать.
– Зависит… – наконец сказал он.
– От чего?
– От того, сколько у тебя еще изюма.
На следующий день Милли опрокинула свою сумку у его ног. На землю посыпались коробочки. Перри взял одну из них и опустошил себе в рот.
– Они каменеют.
– Каменеют?
– Ага. И коченеют.
– Коченеют?
– Ага.
– Как пластмасса?
Он пожал плечами.
– Возможно.
– А
– Уменьшаются?
– Да.
– Не-а. Мертвецы не уменьшаются.
Густо поливая шоколадным сиропом миску банановых леденцов, Милли вдруг кое-что поняла. Она коснулась холодной и твердой руки манекена. Он смотрел на нее, будто нарисованный.
– Ты только не обижайся, – девочка придвинулась к нему совсем близко. – Но… ты случайно не Мертвый?
Третий день ожидания
Милли сидела в кабинете, в дальнем конце универмага. Днем он выглядел по-другому. На столе аккуратно разложены ручки, бумажки и скрепки; рядом с ними – два пустых лотка со странными подписями: «входящие» и «исходящие», в которые ничего не входило и из которых ничего не исходило. Милли взяла со стола скрепку и ручку. Скрепку положила во «входящие», а ручку – в «исходящие». Ее вчерашнее желтое платье, бережно сложенное, лежало посреди стола. На стене справа висел телевизор.
Милли щелкнула пальцем по колесу машинки на подошве своего сапога, раскрыла на столе «Книгу Мертвых» и посмотрела на нарисованную здесь папину волшебную коробочку. Дефис с картинки подрагивал у нее перед глазами, пульсировал, будто у него есть сердце. Теперь Милли знала, что такое дефис и что в кармане носить их можно целую кучу.
«Гарри Бёрд, – было написано на рисунке. – 1968–2012. Любим».
И Милли произнесла это слово вслух:
– Любим.
– Кем? – спросила Милли у мамы.
Они стояли, держась за руки, и смотрели на папину волшебную коробочку, будто на картину.
– Тобой, – ответила мама.
– А тобой?
Мама прочистила горло.
– Конечно.
Милли заметила, что она теребит обручальное кольцо у себя на пальце. На той неделе мама снова начала его носить.
– А всеми остальными?
– Да, Милли.
– А почему тогда там не написано?
– Милли! – Мама отпустила ее руку, села на колени и закрыла лицо руками.
Милли не шевелилась.
– Мам?
– Потому что за все нужно платить, Милли, – наконец отозвалась мама. – Даже за эту ерунду.
А потом, не глядя на Милли, она встала и двинулась к машине.
– Пошли, – бросила она на ходу.
Милли в последний раз посмотрела на папину волшебную коробочку и пошла следом.
Тем вечером к ним домой
– Его тела больше нет, но душа навсегда останется с нами.
– Это она в волшебной коробочке? – спросила Милли.
– Она в тебе, – гостья приложила ладонь к ее груди.
Милли посмотрела на ее руку.
– А как она туда попала?
– Она всегда там была.
– Чего?
– Воспитанные девочки не говорят «чего».
– Чего?
– Воспитанные девочки говорят «прошу прощения».
– Прошу прощения?
– Вот, молодец.
Тетенька-с-тенниса обняла маму Милли.
– Прошу прощения? – снова сказала Милли, но они ее уже не слышали.
На следующий день она отправилась в магазин. Пока продавщица хихикала с каким-то пареньком, Милли молча набила свою сумку коробочками изюма и ушла.
– Что такое душа? – спросила она у Перри Лейка, показав ему свой улов.
– Ну-у… Это как сердце, только у тебя в животе, – ответил он.
– А на что она похожа?
– На гигантскую изюмину. – Он впился взглядом в ее сумку.
Милли застегнула ее и спрятала за спину.
– А что с ней потом, когда ты умрешь?
– Она выпадает.
– Выпадает?
– Ага, как плацебо.
– А что такое плацебо?
– Она из тетенек выпадает. Когда у них рождается ребенок. Как-то так.
– А что с ней потом делают?
– Кладут в холодильник и съедают.
– Собственную душу?
– Нет, плацебо. А душу хранят.
– Где?
– В другом холодильнике.
– А он где?
Вдалеке зазвенел звонок на урок, и все дети во дворе, крича и смеясь, побежали в класс.
– Где-то. – Перри закатил глаза. – Понятия не имею. Я же не все на свете знаю!
– А может такое быть, что она все время была у меня, а я не догадалась?
Он протянул руку – худую, длинную и костлявую.
– Гони уже изюм.
Дверь кабинета отворилась, и из коридора потянуло сквозняком. Одежда на Милли встрепыхнулась, будто к ней поднесли пылесос. Милли выпрямилась, захлопнула книгу и спрятала ее за спину. В дверях кабинета возникла тетенька. Она разговаривала с кем-то в коридоре.
– Может, сегодня у меня поужинаем? – тихо спросила тетенька.
– Нет, Хелен, – ответил мужской голос.
– Нет? Я приготовлю что-нибудь мексиканское.
– Я занят.
– Тогда завтра?
– Занят.
– Ладненько, тогда скажи, когда освободишься.
– Я занят до конца жизни, Хелен.
– Ладненько, Стэн, – бодрее и громче произнесла она. – Я принесу тебе ту мазь от синяков. Помажем, и он быстренько сойдет.
Милли увидела, как какой-то дяденька, отвернувшись, уходит прочь.