Потеряный мир
Шрифт:
Сердце билось, как бешенное, губы и руки дрожали.
Да уж, непривычный вариант истории…
— Я не мог с этим смириться, Ллиана! Не мог! — Пылко продолжал он, — Предательства
никто не потерпит. Особенно такого! Меня продали, как быка на базаре! Мне оставалось
только одно… я должен был… У меня выбора не было! Они должны были поплатиться за
это!
Снова недолгая пауза. В груди нарастало смятение, ярость и… понимание.
— Скотина! — Прошипела
Среди них были женщины и дети!
Что-то прошипев, он схватил эмоциональную девушку за запястья.
— Их я и не трогал!!! Именно поэтому эльфы живы… Потому, что я не истребил их
намеренно, хоть и продолжал следить за ними! Думаешь, откуда я узнал о том, что они
замышляют?!
Ллиана не нашла что возразить. Всё это так похоже на правду, но…
Тут её осенила страшная догадка.
— Огненные горы… это ловушка, так? — Со всё нарастающей яростью воскликнула
девушка, — Вот ублюдок!..
Фобос издал звук, похожий на волчий рык. Мгновение — и её голова ударилась о высокую
спинку кровати. Удар был такой силы, что она едва не потеряла сознание…
В следующую минуту она почувствовала его обжигающие дыхание на своей щеке, а его
руки, словно тиски, сжимали её плечи.
— Не смей! — С хрипотцой в голосе произнёс он, глядя на неё со всем возможным спектром
противоречивых чувств, — Что я должен, по-твоему, делать? Ждать нового предательства?
Сдаться?!
Произнося это, он всё больше повышал голос.
Подходящие к горлу слёзы жгли, будто огнём. Кому верить?!
Так хотелось прижаться к нему, забыть обо всём…
Но он — убийца её отца, истребитель её народа!
Он каким-то образом угадал её чувства.
Внезапно он отпустил её. Тиски разжались… пропал дурман. Стало одиноко…
Его взгляд был холодным и полным терзаний, словно сейчас его пытали тысячи бесов.
— Иди, — отчеканил он, жестом указывая на выход, — Иди, и… расскажи ему всё.
Ллиана впала в ступор. Вот так поворот…
— То есть ты… — неуверенно начала она.
Как так? Что за шутка? Может, он издевается?
Тот небрежно пожал плечами.
— Если ты мне не веришь, не понимаешь, не любишь меня, то иди. Я пойму. Но мне легче
смерть, чем жизнь с осознанием того, что причинил тебе боль…
— Не лги, Деймос! — Ответила она, резко остановившись на полпути к выходу, — Хоть раз
в жизни не лги! Тебе нужна не я, а мой Осколок! И всё это время ты…
— Не поверишь, я узнал о нём только сегодня и прямо от тебя, — перебил он её, застыв, как
истукан, — И
всё это время я тебя любил! Увы, похоже, меня всегда будут предавать именно те, кого я
люблю!
Он замолчал, гневно блестя глазами.
Девушка даже не заметила, как прорвались слёзы…
— ЛЛИАНА, ОТОЙДИ ОТ НЕГО!!!
В палатку ветром влетел Альвиан, резким ударом отбросив Вернера к её противоположному
концу.
Тот молниеносно вскочил. Из носа его текла тонкая струйка крови.
— Ну, вот это тебе с рук не сойдёт, сопляк!
Ллиана, тихо ахнув, отпрыгнула в сторону.
— Альвиан?! — Воскликнула она, удивлённо выпучив глаза, — ЧТО ПРОИСХОДИТ?!
Хотя она уже догадалась.
— Создательница мне всё рассказала, — Прошипел он, не сводя яростного взгляда с
Вернера, — Он — Деймос!!!
Яркая вспышка зелёного света, и вот Альвиан уже лежит ничком с сильно разбитой губой.
Ллиана, вскрикнув, бросилась было к нему, но тот, вскочив, резким движением отстранил её
и вынул из ножен древний эльфийский клинок.
Ллиана едва не задохнулась в немом, леденящем душу ужасе.
В обширную палатку вбежали сотни стражников, готовые к сражению.
Вернер бросил на Альвиана полный отвращения и презрения взгляд.
— Я убью тебя, Деймос, — Яростно отчеканил вождь эльфов, — этот клинок за тысячи лет
не знал поражения!
С криком, похожим на боевой клич, Альвиан бросился на Вернера.
Не осознавая своих действий, не чувствуя своего тела, Ллиана преградила ему дорогу.
Острое лезвие пронзило ей горло.
Последнее, что запомнилось — общий рёв, чьи то до боли знакомые, сильные руки и
зияющая пустота…
— Очнись… Очнись Ллиана! Любимая…
Сквозь дикую боль и мрак, в которые она провалилась, девушка чувствовала на себе лёгкие, как скользящие лучи солнца, поцелуи, крепкие объятия и ту безмятежность абсолютное
спокойствие и радость, которую они ей дарили… которую дарил ей только он, Вернер…
Пересилив себя, подняла отяжелевшие веки. Мир был смутным, нечётким, как сквозь
дымчатое стекло. Но его лицо, словно видение из её грёз было чётким и ясным.
— В-вер-нер… — Прохрипела она.
Слова давались трудно из-за жуткой боли в горле.
И тут она всё вспомнила.
— АЛЬВИАН! — Воскликнула она, — ГДЕ…
Закончить не успела — из её горла с новой силой брызнула кровь.
— Ш-ш-ш… — Остановил её Вернер, мягко укладывая её обратно на подушку, — с ним всё