Потерянный
Шрифт:
— Что случилось? — спросил я, когда дверь за Мигелем закрылась.
— Вентиляция на этом этаже не в порядке, — ответил он, и только сейчас я заметил, как неподвижен воздух в моих комнатах. Очевидно, что Гебель-Нахар имел автономную систему вентиляции, не связанную с атмосферным воздухом планеты.
— Я собирался проверить все жилые комнаты на этом этаже, — произнес мой ночной гость. — Наружные двери не герметичны, так что удушье вам не грозит, но дышать будет немного трудно. К утру, надеюсь, все будет в порядке... Стоило разбежаться прислуге, как
— Спасибо, — поблагодарил я. — А куда исчезли слуги? Они что, тоже все революционеры?
— Вряд ли. — Мигель щелкнул задвижкой замка, впуская в комнату ночную прохладу. — Наверное, просто не захотели, чтобы во время штурма заодно с Конде и им перерезали глотки.
— Уважительная причина, — согласился я.
— Да, понять их можно.
— Сколько сейчас времени? — спросил я. — Так крепко спал, будто наглотался снотворного.
— Скоро полночь.
Я сел в кресло. Слабый свет от расставленных на балконе светильников проникал через окно в гостиную и лишь слегка разгонял темноту.
— Посиди со мной, — попросил я. — Расскажи, как прошел ужин у Конде?
Мигель расположился в кресле напротив.
— К сожалению, мне нужно скоро уходить. Сегодня я единственный, кто может исполнять обязанности дежурного офицера. А вечер у Конде прошел как сладкий сон. Старик так увлекся ухаживанием за Амандой, что на время забыл о необходимости проклинать взбунтовавшуюся армию.
— Ты не знаешь, чем закончилась встреча Аманды с губернаторами? — И я скорее почувствовал, чем увидел, как в сумерках гостиной он неопределенно пожал плечами.
— А что с ними вообще можно было обсуждать? Господа лишь выражали крайнюю озабоченность в связи с уходом армии и требовали заверений, что Кейси и Ян смогут контролировать ситуацию.
— Они уже разъехались?
— Отбыли, на прощание потребовав гарантировать безопасность Конде. И Ян, и Кейси отказали им в этом, но пообещали, что оставшиеся здесь будут защищать Конде, используя все возможные средства.
— Выходит, Аманда зря потратила на них силы и время...
— Пожалуй, нет. Она хотела «почувствовать» их. — Мигель слегка подался вперед. — Ты же знаешь, ей нужно готовить и отправлять домой отчет... Хотя я думаю, что если кто-то и найдет решение, то это будет только Аманда Морган. Она говорит: «Не сомневайтесь, выход есть»... но найдет ли она его за оставшиеся тридцать шесть часов — вот в чем вопрос.
— Ты рассказывал ей о губернаторах? Как я понимаю, ты единственный из ее окружения, кто знает этих господ.
— Да, мы немного поговорили в аэробусе. Потом я ждал, что Аманда позовет меня, но она работала или одна, или с Падмой, или с Яном.
— Ясно, — сказал я. — Могу я помочь? Хочешь, сменю тебя?
— Ян велел тебе передать, чтобы ты хорошенько выспался, потому что завтра понадобишься ему. Я нормально справлюсь с дежурством. — Мигель встал и двинулся к входной двери. — Покойной ночи.
— Покойной ночи, — ответил
Острие светового клинка снова скользнуло по ковру, дверь щелкнула, свет исчез, и я остался один в сумраке гостиной.
Я не пошел в спальню, а, подставив лицо свежему ночному ветерку, проникавшему сквозь полуоткрытую балконную дверь, остался сидеть в кресле. Наверное, я задремал, а может, просто задумался и не сразу услышал звуки голосов за балконной дверью. Они доносились не с моей, а с соседней части балкона, левее спальни....
— Да, — произнес мужской голос. Невольно думая о Яне, я и сейчас решил, что голос принадлежит ему. Нет, это был Кейси. Голоса братьев отличались, пожалуй, лишь интонациями.
— Я не знаю... — ответил встревоженный женский голос — голос Аманды Морган.
— Слишком быстро летит время, — снова заговорил Кейси. — Посмотри на нас. А ведь словно еще вчера мы вместе ходили в школу.
— Ты считаешь — пора обзаводиться семьями? А может быть, я никогда этого не сделаю...
— Ты так уверена?
— Конечно нет. — Голос ее стал глуше, словно она отошла от Кейси.
Неожиданно для себя я представил, как он стоит, прижимаясь спиной к стеклу балконной двери, и ее... вот она идет к перилам балкона, сжимает теплыми пальцами холодный металл и смотрит на залитую звездным светом равнину.
— Тогда, может быть, стоит подумать об этом сейчас?
— Нет, — ответила она. — Я знаю... я не хочу этого сейчас.
И снова изменился голос — это она повернулась и скова подошла к нему.
— Может быть, во мне живут тени прошлого? Может быть, дух первой Аманды поселился во мне и решает за меня даже самые простые житейские проблемы?
— Она выходила замуж три раза.
— Но мужья никогда не были в ее жизни главным. О, я знаю, она любила их. Я читала ее письма и воспоминания о ней ее детей. Но она принадлежала всем, а не только своим мужьям и детям. Неужели ты не понимаешь? Я знаю, что такое предназначение ждет меня.
Он молчал, и прошла долгая, томительная пауза, прежде чем снова раздался ее голос:
— Кейси, неужели это так важно?
Наверное, он хотел обратить все в шутку, только мне показалось, что слова даются ему с трудом.
— Так мне кажется, — медленнее, чем обычно, произнес он.
— Но ведь это случилось, когда мы были детьми. С тех пор мы выросли. Ты изменился. Изменилась и я.
— Да.
— Я не нужна тебе, Кейси, я не нужна тебе, — звучал мягкий женский голос. — Все и так любят тебя.
— Могу я поменять? — Опять его шутливый тон. — Всех на одну тебя?
— Не надо, Кейси!
— Ты просишь слишком многое. — Теперь голос его не казался шутливым, но не чувствовалось в нем даже тени упрека. — Пожалуй, мне будет легче просто перестать дышать...
И снова долгое молчание разделило их.
— Почему ты не хочешь понять, что у меня нет выбора? — сказала она. — Выбирать можешь ты, а у меня нет выбора. Мы оба — такие, как есть, и другими уже не будем никогда.
— Да, — согласился он.