Потерянный

Филатов Даннил

— Она… что?

— Ты услышал, — твердо повторил директор, — понимаю, они сейчас направили все силы на внушение тебе своей «правды». Но у нее за этим прослеживаются личные мотивы.

От ОПЗМовца явно не укрылась буря, вспыхнувшая в душе Брайера. Как такое может быть?! Неужели, всё сможет встать на свои места?

Стало понятно, куда они едут. И понятно, зачем: Титова интересуют сведения, которые могут найтись в голове у девушки. Вот только почему он не вытащит их

с помощью Дара?

— Хороший вопрос, — губы директора сложились в сухую улыбку, — потому что это очень болезненная процедура. Для меня — просто неприятно, для нее — настоящая пытка. Если эта девушка что- то значила (или значит) для тебя, я готов пойти вам навстречу.

Константин говорил неторопливо, будто наводил порядок на рабочем столе, раскладывая по порядку офисные принадлежности.

— Если Линда ставит такие условия, то и ты для нее что- то значишь. Быть может, мне удастся направить её на верный путь.

Глубоко в сердце Нильсона зажглась непонятная благодарность, но вместе с ней — легкое недоумение, которое Титов разбил в клочья следующей фразой:

— Организации не повредит иметь криокинетика в своих рядах. Да, Нильсон, свой интерес у меня тоже есть.

Уголок рта директора приподнялся в усмешке.

— Что потребуется от меня? — уточнил Брайер.

— Ничего, — покачал головой ОПЗМовец, — только присутствие. Во всяком случае, таковы были условия.

* * *

— Всё по- твоему, — без тени удовлетворения в голосе сообщил Титов, указывая на Брайера. Мужчина стоял за бронированным стеклом, лишенный возможности слышать их, равно как и что- либо сказать.

Однако он видел. И прямо сейчас буквально пожирал взглядом пленницу.

— Я же не дура, — покачала головой Линда. Сутки плена никак не сказались на ней: девушка выглядела прочной, твердой, как лёд, — зачем мне на него смотреть через стекло?

Константин нахмурился. Девчонка начала слишком много себе позволять.

— Начнем с самого простого, — он тут же вернул невозмутимый вид, — зачем сдалась в плен? Каков твой замысел?

Тиль молчала. Устремив взгляд вверх, она все свои мысли посвятила аккуратной стыковке плит. Интересно, думала пленница, сколько строилось это здание? Часто ли тут проводится реставрация?

Смотреть в глаза Титову девушка даже не пыталась.

— Отвечай на вопрос, — сквозь зубы процедил мужчина. В нем медленно поднимался гнев: неприятная, отвлекающая от рабочего настроя эмоция.

— Я отвечу на ваши вопросы, — не переключая внимания с потолочных плит, безмятежно выговорила Линда, — в присутствии Нильсона Брайера. Мы

говорили об этом.

Неприятным уколом в нарастающий гнев врезалось раздражение. Выстрелило желание броситься на неё, вызвать специалистов, которые заставят пленницу сказать всё, и даже больше.

Схватить сверхъестественной мощью Дара её разум, стереть дочиста всю память, до уровня трехлетней девочки. Заставить почувствовать сверхчеловеческую боль.

Всё и сразу.

Но уже его собственный организм отрезвил намерения: не сейчас. Потрясения выходного не пропали бесследно. Нужен еще день или два на отдых…

А что же здесь и сейчас?

— Будь по- твоему, — злобно бросил Титов, — потом еще пожалеешь.

Взглянув в сторону камеры, размещенной на потолке помещения, директор сделал нужный жест, и уже спустя минуту Нильсон открыл дверь.

Тиль впервые за время заточения словно дала крохотную трещину. Девушка бросила совершенно человечный взгляд на вошедшего мужчину.

— Я скучала… — выдохнула она.

— Я пошел тебе навстречу, — ледяным тоном отрезал Титов. Он смерил взглядом обоих присутствующих, — тебе есть, что мне предложить взамен?

Линда кивнула. Серо- голубые глаза её до сих пор не сводили взора с Нильсона. Тот не реагировал, но и сам смотрел на пленницу со смесью чувств на лице.

— Прошу, начни с самого важного. Мелочи оставим на потом.

Мысли обоих были заняты друг другом, но ни намека на предательство Брайера или неожиданные действия от Тиль Константин не обнаружил. Порядок…

— Самое важное, да, — голос Линды звучал сухо. Ни дрожи, ни слёз, ни эмоций, — прежде всего, Бостон.

ОПЗМовец ответил крохотным кивком, призывая продолжать. Камера под потолком услужливо записывала каждое слово Тиль, чтобы аналитический отдел смог потом детально разобрать, изучить и проверить все предоставленные данные.

Что же там насчет Бостона?

— В Бостоне, — выговорила Линда, — и был первый важный момент. Я тоже оказалась задействована, потому что…

Короткая пауза. Три пары глаз смотрели друг на друга.

И вот две из них нашли взгляд друг друга.

— Потому что там мы с Нильсоном Брайером признались друг другу во взаимных чувствах. Еще в самом начале войны, не зная, сколько всего предстоит пережить вместе.

Титов отреагировал не сразу. В первое мгновение ему показалось, что произошла какая- то осечка, но Линда говорила быстро, и успела продолжить:

— Нью- Йорк. Там мы жили вместе, и пусть Нильсон часто отправлялся на войну, а я пропадала в Совете, это была лучшая часть моей жизни.