Потерянный Ван Гог
Шрифт:
Смит присоединился к потоку людей, направляющихся на юг, как ему было велено, и попытался расслабиться, но у него это не получилось, несмотря на располагающую обстановку: прохладный ветерок с реки, круизные лайнеры и парусные лодки на воде, красивые, как на открытке.
Смит посмотрел на центр города, затем на новый небоскреб Хадсон-Ярдс, город в городе, самодостаточный город-государство, жителям которого не нужно было выходить за его границы.
Пройдя еще немного, он оказался в назначенном месте – возле фрески художника Джордана Кастила, изображавшей
– Впечатляющая картина.
– Э-э, да. А вы… любитель искусства? – произнес Смит условную фразу.
– Только в случае необходимости, – прозвучал отзыв.
– Давайте пройдемся, – предложил мужчина, и они влились в людской поток.
Взглянув на мужчину искоса, Смит решил, что тому далеко за сорок, и он, скорее всего, руководитель среднего звена Интерпола. Короткая стрижка выдавала в нем бывшего военного.
– Мне сказали, что вы подходите для этой работы, но вы не обязаны соглашаться на нее сразу. Это опасная работа.
– Мне объяснили про опасность.
– Да что они знают про опасность… Вы служили в армии?
– Не имел удовольствия, – ответил Смит и тут же упрекнул себя за иронию. Собеседник посмотрел на него с подозрением.
– Я был морским пехотинцем. Восемь лет. До сих пор храню парадную форму.
Верю, подумал Смит, представляя, как тот время от времени достает форму и надевает ее. Вот только пуговицы, должно быть, трудно застегивать из-за отросшего брюшка.
– Я не так давно в организации, – признался агент. – Знаете, здесь более пятисот разновидностей растений и деревьев. – Он указал на гроздья маленьких белых цветов. – Дикий молочай, Euphorbia corollata, произрастает в Нью-Йорке и является фаворитом парка Хай-Лайн.
– Что вы говорите…
– Серьезно. Протяженность парка составляет ровно 1,45 мили, от Вашингтон-стрит до Тридцать Четвертой. Вы знаете, как раньше называли Десятую авеню?
Смит покачал головой. Он что, должен был знать?
– Авеню смерти. Товарный поезд, который раньше проезжал по Десятой авеню, погубил сотни пешеходов. Если бы не общественный резонанс, он все еще ездил бы здесь и сбивал людей. Общественный резонанс – мощный инструмент… – заметил бывший морской пехотинец и указал на другое растение. – Северный девичий папоротник. Вам нравится это название?
– Э-э, да, конечно, – ответил Смит.
Агент наклонился ближе и заговорил тише:
– Данный субъект десятилетиями избегал ареста, перемещая свою штаб-квартиру из одного европейского города в другой, каждый раз на шаг опережая полицию. Согласно нашим агентурным данным и информации технических средств, сейчас он действует в Амстердаме, но это только местоположение. Нам нужно доказать, чем он занимается… Вот тут-то и вступаете вы. – Агент сделал паузу. – Если вы готовы взяться за это задание.
Смит кивнул. Он готовился к этому весь год.
– Вы войдете с ним в контакт, чтобы заманить
– Как девочка-барабанщица?
– Кто?
Смит начал объяснять, что это роман Джона Ле Карре, а также фильм, даже два фильма, даже телесериал, но бывший морпех перебил его.
– Вы будете отчитываться перед национальной и муниципальной полицией, местными правоохранительными органами в Амстердаме. В операции будет участвовать еще один член нашей организации. Команда небольшая, уровень секретности максимальный. Руководитель команды – независимый, но опытный человек. Они сами выйдут с вами на связь. – Агент указал на другую группу цветов и принялся перечислять их названия, давая Смиту время подумать. Задание прояснялось: Смиту предстояло проникнуть в логово преступников высокого уровня, с высокой степенью риска.
– А картина? – спросил он. – Она у них?
– Вам все объяснят. Но ваша задача – получить картину и публично вернуть ее законным владельцам.
«Значит, это пиар-схема Интерпола», – подумал Смит, но вслух сказал только:
– Понятно.
На самом деле понятного было мало; ему сказали не так уж много.
Какое-то время они шли молча. По реке проплывал экскурсионный катер, монолог экскурсовода из громкоговорителя гулко, но невнятно разносился над водой.
– Мы ждем ваш ответ через двадцать четыре часа.
– Я уже согласился на эту работу.
– Это было до того, как вы узнали всю информацию. А теперь?
– Я в деле, – ответил Смит, хотя слова о «всей информации» были очень большим преувеличением. Он давно подписался на это: перестать быть кабинетным работником, стать действующим агентом, игроком, войти в руководство Интерпола, в конце концов.
– Сработайте как следует, и это не останется незамеченным.
– Можете не уговаривать. Я уже согласился.
– Кто-нибудь знает, что вы все еще работаете на нас?
– Нет. Все думают, что я частный детектив.
Агент кивнул, а потом заговорил так тихо, что Смиту пришлось чуть ли не прижаться к нему, чтобы расслышать.
– Понимаете, Интерпол не может позволить себе огласку в случае провала. Если что-нибудь пойдет не по плану, нам нужно будет дезавуировать любую связь с этой операцией, поскольку наша организация так не работает.
– Что я должен сказать Перроне и Верде?
– Они нашли картину случайно. Они в этом деле лишние.
– Но что я им скажу? Они мои клиенты.
Бывший морской пехотинец опустил очки и посмотрел на Смита, прищурившись.
– У вас нет клиентов, аналитик Смит. Вы не настоящий частный детектив, значит, они для вас ненастоящие клиенты. Избавьтесь от них.
Смит сделал глубокий вдох.
– А что с Талли?
– Его клиент и есть ваш объект. Можно сказать, что он оказался не в том месте в нужное время. Ему повезет, если он выкарабкается из этого дела живым. Но это не наша забота, да и не ваша. Он выполнил свою задачу. Как и ваши клиенты. – Подняв темные очки на лоб, бывший морской пехотинец посмотрел на реку. – Красивый вид, не правда ли?