Потерянный разум

Скранжевский Сергей

Конечно, можно еще месяц или два, целыми сутками, работать над контролем, дабы сократить расход энергии, но я так не могу. Сейчас, 16-летняя девушка, а для меня она еще совсем ребенок, сильно страдает. Продлевать ее муки я не намерен.

В таком случае, остается лишь один вопрос. — Как мне повысить количество своей ментальной энергии? Естественно, я не вижу этот 'бочок', содержащий мою силу, но, судя по тому, что после активного использования способностей, за исключением так называемых пассивных, я начинаю слабеть, а содержимое моей головы превращается в месиво, фигурально где-то он есть.»

Куча идей, вертящихся

в моей больной, уставшей голове, не подходили, кроме последней, всплывшей, когда я проходил мимо магазинчика бытовой техники, на витрине которого стояла целая куча выпуклых телевизоров. На экране мерцал детский мультик про то, как гадкий утенок превратился в прекрасного лебедя. Конечно же было понятно, что утенок изначально являлся лебедем, но это было то самое наваждение.

То что мне нужно — это метаморфоза или трансформация, называйте как хотите. Мне в голову пришла идея, переработки эфирной энергии в ментальную.

«Звучит безумно, но думаю, что стоит попробовать. Если у меня выйдет, то для того, чтобы вытащить Юки и Такео из комы, мне понадобится ассистент, который любезно поделиться со мной своим эфиром.

Эх, энтузиазму у меня сейчас хоть отбавляй, вот только уставшее тело не солидарно со мной. Домой спать, а завтра к Игорьку. Наплету что-нибудь в три короба, и, думаю, мужик согласится.»

***

— Пашкевич, ну ты не тряси рукой, выпускай постепенно, — эта фраза, прозвучавшая на японском и сказанная мной в сторону маленького мальчика, выглядела бы максимально ужасно, если бы был звук, без картинки.

Когда рано утром я пришел к дому Игорька, Любовь Андреевна оповестила меня, что ее муж уехал на какие-то полевые сборы у юных мореплавателей, а дома остались только она и дети. Затем женщина пригласила меня на завтрак, и, если бы вы только почувствовали этот божественный аромат, щекочущий ноздри и игриво заманивающий внутрь, так же как и я бы согласились.

Казалось бы, обычные блины с чаем, и сладкая сгущенка, но в моих глазах было столько радости, что простыми словами не описать.

Когда я сел за стол, Любовь Андреевна любезно предоставила мне кружечку ароматного черного чая под названием 'Дарджилинг'. У меня чуть глаза на лоб не полезли от одного его вида. Пойло достаточно дорогое, а завозится оно прямиком из южной части Российской Империи. Мало того, что перевозки стоят больших денег, так еще и сами листья чая чересчур капризные к перепаду температуры, из-за чего приходится возить их в специальных контейнерах, строение которых смахивает на термос.

— Любовь Андреевна, а где вы взяли этот чай? На обычном рынке его навряд ли купишь, слишком уж высока цена. Насколько я знаю, лишь небольшая часть аристократов может позволить себе такую роскошь, — говорил я с заинтересованным, детским взглядом, но в голове появлялись некоторые подозрения насчет этой семьи.

Женщина напряглась, сказали мне ее эмоции, но когда она повернулась ко мне, на ее лице была приятная улыбка, правда эмоции не могут лгать.

— Господин Одзава вежливо одолжил нам одну коробочку из своих запасов, — произнесла Любовь Андреевна и, развернувшись, продолжила мыть посуду, только делала она это довольно неуклюже.

В данной ситуации меня тревожили, хотя это громко сказано, всего лишь две вещи. Во-первых,

чай очень дорогой. Не спорю, что такой человек как Макото, без каких-либо проблем может позволить себе отдать одну такую коробочку, кому-нибудь из своих подчиненных. Но, чтобы женщина поила им своего соседа, это за гранью моего понимания. Возможно, Любовь Андреевна просто не знает ценность этих листьев, в чем я сильно сомневаюсь. Во-вторых, посуда. Как бы вам сказать, да прямо и скажу… На столе сейчас стоят лучшие блины, которые я когда либо пробовал, а холодильник, даю 100, забит разными вкусностями. Любовь Андреевна хозяйственная женщина, видно сразу, вот только посуда. Она совершенно не умеет ее мыть. Конечно, в этом деле много ума не нужно, но умелая хозяйка делает это активней и качественней, а тут что. Каждая тарелочка остается в маленьких пятнах, а сам процесс отмывания длится продолжительное время. Складывается ощущение, что раньше женщина никогда не мыла посуду, это делали за нее, а данные навыки начинает приобретать только сейчас.

Если посмотреть с менее придирчивой стороны, то мои мысли кажутся бредовыми и нелогичными, но… Вдруг я прав.

— Любовь Андреевна, вы же русская аристократка? — спросил я.

Звук бьющейся кружки, выпавшей из рук женщины, отразился от стен, создавая мимолетное эхо. С довольным выражением лица я смотрел в спину дамы и вдыхал аромат дорогого напитка. Не беспокойтесь, никаких плохих мыслей в моей голове не было. Я просто был рад тому, что мои дедуктивные способности не подвели, и я оказался прав.

Тем временем, не оборачиваясь, русская аристократка тихо спросила. — Что ты хочешь за молчание?

«Стоп, стоп, стоп! Она расценила это как угрозу? У меня и так врагов навалом будет, но чтоб еще и мои соседи туда… Нужно все объяснить.»

— Любовь Андреевна, постойте! Вы меня неправильно поняли, — спешно пробормотал я. — Я ничего не хочу. Просто спросил и не ожидал, что окажусь прав. Вы с Игорьком, — невольно улыбнулся, называя супруга аристократки 'Игорьком', - для меня хорошие друзья. И, если для вас так важно, чтобы никто не знал о том, что вы голубых кровей, то я буду молчать.

Судя по эмоциям женщины, моя судорожная речь все-таки повлияла на нее. Развернувшись ко мне, Любовь Андреевна посмотрела на меня самыми добрыми, и кого-то мне напоминающими глазами, а затем подбежала и крепко обняла.

— Любовь Андреевна? — недоумевая, произнес я.

— Какая я тебе Любовь Андреевна? Тетя Люба! — бормотала женщина, сжимая меня своей титанической хваткой.

«Она мне точно кого-то напоминает.» — думал я, пытаясь выбраться из объятий дамы.

Спустя минут пять женщина отлипла от моего тела, по ощущениям уже поломанного, и вновь одарила своим теплым взглядом.

— Как же ты вырос, Артурчик. Помню, как Август привозил тебя еще совсем маленьким.

— Отец?

— Да, — с улыбкой на лице произнесла женщина. — Мы с твоим отцом и Макото учились в одной академии, там и познакомились. Эх, хорошие были времена. Нас называли 'свирепой троицей'.

— Погодите, погодите… — разводя руками перед собой, произнес я. — Почему тогда вы мне сразу не сказали?