Потерянный рай

Мильтон Джон

Пройдя все эти области, они

Достигли Полночи, а Сатана -

Своей твердыни, вдалеке, с горы,

Сиявшей на огромной вышине.

Вздымались башни, грани пирамид

Из глыб алмазных, золотых кубов;

Сие звалось чертогом Люцифера

Великого на языке людей.

С Творцом тягаясь, Враг, по образцу

Горы, с которой был провозглашён

Мессия, высоту свою нарёк

Горой Собранья, ибо он сюда

Когорты подначальные

стянул,

Как бы для обсужденья торжества

Прибытия Мессии; но, укрыв

Коварным красноречьем клевету,

Он, якобы правдиво, речь повёл:

"— Престолы, Силы, Власти и Господства!

Коль ваши званья пышные пустым

Не стали звуком с некоторых пор,

Когда приказ Другому власть вручил

Над нами, наименовав Царём

Помазанным, всех выше вознеся;

Затем и этот спешный марш ночной,

И этот срочный сход: какой почёт

Неслыханный измыслим для Того,

Кто раболепства требует от нас

Доселе небывалого? Платить

Подобострастья дань и падать ниц

Перед Одним — безмерно тяжело;

Но разве не двукратно тяжелей

Двойное пресмыканье — пред Всемощным

И Тем, кого Он образом Своим

Провозгласил? Быть может, призовёт

Вас благородный помысел — совлечь

Покорности позорное ярмо,

Иль вам сгибать хребты и преклонять

Колена раболепные милей?

Нет, не милей, — поскольку знаю вас,

Поскольку сознаёте вы себя

Сынами Неба, коими досель

Никто не обладал! Мы не равны,

Зато равно свободны. Званья, ранги

Свободе не помеха и вполне

С ней совместимы. Но какой указ,

Какое рассуждение дают

Кому-то право нас поработить

Самодержавно, если мы Ему

Равны, пусть не могуществом, не блеском,

Но вольностью исконной? Для существ

Безгрешных заповеди не нужны,

А менее всего — такой закон,

Который навязал бы нам Царя,

Принудил обожать Его, поправ

Достоинство имперских наших рангов,

Свидетельствующих, что нам дано

Не пресмыкаться, но повелевать!"

Без возражений дерзостным словам

Внимали все; один лишь Серафим

Воспрянул — Абдиил. Пред Божеством

Благоговея и Царю Небес

Покорный несравненно, воспылав

Непримиримой ревностью, он так

Неистовству Врага противостал:

"— О, лживый, чванный, богохульный зов!

О, речь, которой Небо никогда

Не ждало, особливо от тебя,

Неблагодарный, вознесённый столь

Над равными Князьями! Как ты смел

Святую волю Господа хулой

Кощунственной

чернить и осуждать

Скреплённый клятвой праведный завет,

Что пред Его Единосущным Сыном,

Кому Господь вручил монарший скиптр,

Повинны мы колена преклонить,

Миропомазанника в Нем почтив!

Несправедливым полагаешь ты,

Неслыханно напрасным — дать закон

Свободным Духам, равному царить

Над равными и править Одному

Самодержавно и бессменно, власть

Присвоив необъятную. Никак,

Закон ты хочешь Богу предписать,

Никак, ты о свободе хочешь в спор

С Творцом вступить, который сотворил

Тебя, каков ты есть, и заодно

Все воинство Небесное, предел

Определив любого бытия?

Мы испытали, сколь Всевышний добр,

Сколь нашим благом озабочен Он

И честью, сколь от помыслов далёк

Унизить нас; напротив. Он готов

Нас, под Главой одним объединя,

Возвысить счастье наше. Но пускай

Ты прав и равными повелевать

Негоже равному, но разве ты

Себя, — преславный, превеликий, — мнишь,

И совокупно весь Небесный сонм,-

Сравнимыми с Единородным Сыном,

Творящим Словом, коим Бог-Отец

Все мирозданье создал, в том числе

Тебя и Духов Неба, увенчав

Сияньем славы ангельских чинов,

Нарёк прославленные имена

Престолов, Сил, Властей, Начал, Господств.

Он, царствуя, не омрачит их блеск,

Но возвеличит, если наш Глава

К нам снизойдёт и станет с нами в ряд.

Закон Господень — это наш закон.

Монарху воздаваемый почёт

На нас же обращается. Уйми

Неистовство преступное! Других

Не совращай! Спеши умерить гнев

Отца и Сына! Милость обрести

Ты можешь лишь немедленной мольбой!"

Так молвил пылкий Ангел, но никем

Поддержан не был. Речь его нашли

Не к месту опрометчивой, чудной,

Что привело Отступника в восторг,

И он ещё надменней возразил:

"— Ты утверждаешь: мы сотворены,

Притом, второстепенною рукой;

Отец, мол, Сыну это поручил.

Какое странное соображенье

И новое! Кто мог тебе внушить

Шальную мысль? Кто это видеть мог?

Иль помнишь ты своё возникновенье,

Когда ты создан, если бытие

Тебе твоё даровано Творцом?

Мы времени не ведаем, когда

Нас не было таких, какими есть;

Не знаем никого, кто был до нас.

Мы саморождены, самовозникли

Благодаря присущей нам самим