Потерянный рай
Шрифт:
«Пес» летел над ночной стороной планеты, но благодаря множественной видеосъемке в рубку транслировалось панорамное изображение обоих полушарий.
Над материком сияло солнце. Единственный участок суши, не считая цепи мелких островов в соседнем полушарии, растекся грязно-бурым пятном посреди изумрудного сияния океана. Сверху он походил на кляксу, над которой царило серое вкрапление горного плато.
«Идеальное место для посадки», — прикинул Джон, внимательно изучая рельеф нового мира.
От каменистой возвышенности в разные стороны расходились пять горных хребтов; сверху они были видны как
— Садиться будем тут! — толстый палец капитана ткнул в западную оконечность центрального плато, где пологие спуски в долины должны были обеспечить свободное продвижение планетарной техники.
Лозанов, что-то объяснявший Дону, повернулся, поперхнувшись на полуслове.
— Но мы не можем садиться без предварительной разведки! — проговорил он.
Капитан молча смерил Игоря презрительным взглядом и отвернулся к пульту, не приняв возражений.
— Я возвращаю разведчиков, — доложил Инвар. Бывший сержант привык подчиняться приказам.
Гея вздохнула, приводя спинку своего кресла в рабочее положение.
— Джон, начинай, — распорядился Грозз.
Экипаж почувствовал, как задрожала обшивка.
«Пес» готовился к посадке. Огромный звездолет, скользящий на фоне пронзительной голубизны безоблачной атмосферы, вдруг начал видоизменяться. Та межзвездная конструкция, какую он представлял собой минуту назад, перестала существовать. Первыми сложились, словно пластинки гигантского веера, энергопоглощающие крылья, которые всасывали излучение звезды, восполняя потери долгого полета. Они исчезли в специальных гнездах, и сразу же за ними пришли в движение бронеплиты обшивки: они начали скользить по направляющим, вставая в строго определенные места. Исчезали углы и ниши, все антенны, подобно паутине оплетавшие корабль, скрылись под этой подвижной скорлупой, — «Пес» с каждой минутой приближался к форме иглы. Последним пришел в движение фотонный отражатель. Его чаша, вынесенная далеко за корму на мощных телескопических опорах, теперь поползла назад, к кораблю, пока полностью не втянулась в его хвостовую часть. Последние блоки внешней обшивки скользнули на свои места, и звездолет, погасив россыпи навигационных огней, двигался теперь по эллипсу орбиты подобный темному призраку.
На пультах вспыхнули посадочные сигналы.
— Кормовые закрылки вышли! — доложил Джон. — Включаю зажигание!
Гроздья корректирующих дюз полыхнули сгустками плазмы, столкнув «Пса» с орбиты, навстречу пухлому шару планеты. Экипаж вжало в кресла, и корабль, подчиняясь движению рук пилота, вздрогнул и провалился вниз, начав первый виток гигантской спирали снижения.
Джон понимал, что посадка в неразведанной атмосфере будет трудна, тем более что «Пес» не был десантным кораблем… Не удивительно, что капитан Грозз принял его на борт после утомительных и достаточно коварных расспросов о типах кораблей, на которых приходилось летать Джону. Бортовые системы «Пса» морально устарели несколько веков назад и, при всей своей надежности, имели досадную несовместимость со многими современными автоматическими программами навигации. Это предполагало ряд трудностей, главной из которых была посадка на ручном управлении…
— Крен вправо, десять градусов, — сообщил Дон.
Второй
— Мягко вошли. Держи опережение на правом двигателе, — проговорил Грозз, обращаясь к Джону, но тот не ответил, поглощенный борьбой с тысячетонным кораблем, который, обрушившись в атмосферу, моментально превратился из послушного аппарата в огромную и почти неуправляемую глыбу металла.
На высоте пятнадцати километров свирепствовал ветер. Корабль раскачивало в турбулентной струе; потоки воздуха врезались в надстройки лазерных батарей, и «Пса» качнуло.
— Крен сорок градусов! Рысканье по курсу!
Ситуация грозила выйти из-под контроля. Теперь дюзы коррекции не смолкали ни на секунду, и Гея едва успевала переключать режимы.
— Крыло на правый борт, быстро! — скомандовал Джон, интенсивно гася скорость. — Второе с интервалом в десять секунд.
Дон потянулся к приборной панели, и в этот момент скорость корабля упала ниже сверхзвукового барьера.
Внешние микрофоны издали тонкий свист, который за несколько мгновений превратился в оглушительный рев рассекаемого воздуха. Навигатор вздрогнул, задержав руку на сенсоре, капитан выругался и уменьшил звук, но корабль уже опрокинуло: выпущенное с задержкой крыло с треском подломилось, и «Пес», получив дополнительный импульс, начал вращаться.
Все оцепенели. На обзорных экранах проносился гигантский калейдоскоп, где земля и небо сменяли друг друга так быстро, что все сливалось в сплошные полосы.
— О Боже… — вырвалось у Силборг.
Корабль, теряя скорость, провалился вниз. Это был почти неуправляемый штопор. Две тысячи тонн армированного пластика и высокопрочной стали рванулись навстречу багровому морю джунглей. У Грозза потемнело в глазах, на секунду пришла невесомость, и вдруг резкая перегрузка размазала экипаж по креслам — это одновременно включились все двигатели левого борта. Корабль зашатало, но вращение прекратилось, и в ту же секунду первый пилот выпустил весь резерв планирования.
Первые подкрылки смяло, с треском вырвав из креплений, и им на смену выехали аварийные.
— Приготовиться! — машинально предупредил Джон, с трудом удерживая корабль в горизонтальном полете. — Гея, планетарная тяга!
Девушка пришла в себя.
— Держитесь! — Ее пальцы безошибочно нашли нужные сенсоры. — Планетарная тяга!
Резкая вспышка тормоз-снаряда погасила горизонтальную скорость, из брюха «Пса» ударили три ослепительных столба плазмы, и корабль, ощерившийся обломками крыльев, начал медленно опускаться на край горного плато.
Окончательный спуск смахивал на конец света.
Внизу размягчались и плавились скалы. Плазменные столбы превратились в слепящие колонны; потоки раскаленного воздуха рвались вверх и в стороны от места посадки, сметая исполинские деревья и сдувая горящую почву до раскаленного базальта. От эпицентра в разные стороны разлетались сгустки шаровых молний. Шквальный ветер подхватывал их, швыряя в скалы.
Наконец плазменный вихрь начал стихать. Из брюха «Пса» выдвинулось семь телескопических опор.