Потерянный мир
Шрифт:
Глава 3. Гении
Весь следующий день Селвин Корнэй проспал, а когда к вечеру проснулся, то заперся у себя в подвале, и больше ни Мира, ни Бо не видели его целую вечность. Однажды, правда, Мира застала брата на кухне, но он, с набитым ртом и полными руками всякого съестного, ничего толком не объяснив, вновь исчез за дверями своей домашней лаборатории.
— Как думаешь, — спросила Мира заглянувшего к ним Бо, в надежде узнать что-то новое, — Селвин ищет формулу Дэвида?
— Не знаю, — пожал плечами тот. — Он ведь работал над этим с вашим отцом… Вероятнее всего, именно
— Вот раздражает меня его манера: ничего не объяснит, не расскажет… а ты мучайся здесь, думай! — раздосадовано прошипела Мира.
— Зато, после таких затворничеств, у Селвина, как правило, появляется новая «игрушка».
— Да, но все равно, бесит! — нервно ответила Мира.
— Давай лучше подождем. Меня сейчас беспокоит другая проблема: ваш сосед со своими милыми друзьями!
— Что ты хочешь сказать? — удивилась Мира, но сердце ее забилось чуть чаще. — Про какого соседа ты говоришь?
— Про Спенсера, разумеется, и его свиту: Тревора и Линдена!
— Тор? — щеки Миры слегка порозовели, а губы сами по себе полезли в стороны, так, что ей пришлось отвернуться от друга, чтобы тот ненароком ничего не заподозрил. — Нет, я не видела его после матча.
Хотя, сейчас, из-за нашего гения мы никуда и не ходим!
— А мне они не дают прохода! Куда бы я не пошел, они всегда где-то рядом! Неужели мой выроненный мяч до сих пор не дает им жить спокойно?! — возмущенно сказал Бо.
Мира молча пожала плечами, а Бо тяжело вздохнул. Сказать по правде, после того позорно выроненного мяча он и сам чувствовал себя отвратительно. Но сколько можно его за это упрекать? В конце концов, это всего лишь игра! Да и закончилось все благополучно… Но, казалось, что Спенсеру издевательства над Бо приносят громадное удовлетворение!
— Первым делом, когда Селвин создаст прибор, мы подарим этим придуркам по личному временному пузырю, чтобы они уже никогда не попадались нам на глаза!
Мира натянуто хмыкнула. Она, разумеется, должна была согласиться с Бо, ведь это ее друг, но Тор… Ей стало так досадно, что Тор и Селвин никогда не смогут подружиться! Скорее наоборот! Они ведь всегда были полной противоположностью друг друга. С одной стороны, Тор — красивый спортивный парень, с притягательной открытой улыбкой, сводящей с ума почти всех девчонок в их школе; а с другой — ее брат: угловатый подросток, с лохматой шевелюрой длинных, почти до плеч, волос, вызывающий своим видом кучу насмешек у сверстников. Но даже не разница во внешнем виде создавала между ними непримиримость. Тор был кузнецом, а Селвин — гением. И ничто в их мире не могло сблизить эти две противоположности, хоть Мира и многое бы отдала, чтобы это произошло!
Из задумчивости ее выбил неожиданный визит. К их дому быстрым шагом направлялся невысокий полноватый человек с объемной коробкой в руках. Мира и Бо переглянулись, а тот, заметив их, приветствуя, кивнул и прямиком направился к подвалу Селвина.
— Это профессор Дэнис Корнэй. Друг нашего папы, — почему-то прошептала Мира. — После того… как папа… он частенько заглядывает к Селвину. Надо перехватить его, когда он пойдет обратно!
Когда наружная дверь вновь открылась, и на пороге появился профессор Корнэй, Селвин вдруг позвал Миру к себе через другую дверь. Но, не дождавшись, пока она подойдет, выкрикнул:
— Вы
Больше ничего не объяснив, Селвин захлопнул дверь прямо перед самым Мириным носом, а Дэнис Корнэй в это время уже поднимался в воздух в своем аэробиле.
— Почему Селвин ведет себя, как последняя свинья, когда чем-то занят? Ведь ничего не объяснит, не расскажет! Только команды отдает!
Может, не пойдем ему помогать? — разочарованно выпалила Мира.
Бо тихонько хохотнул.
— Не пойдем? — подмигнул он ей. — Ты серьезно? И не узнаем, что он там придумал?
Мира сердито разглядывала муху на стене.
— Вот так всегда. Потакаем мы ему чересчур! Да и ты такой же. Два сапога пара!
Бо обожал, когда Мира сердилась. Он, вообще, обожал ее во всех настроениях и состояниях. Он был влюблен в нее еще с самого раннего детства, а теперь, когда она начала взрослеть и становилась девушкой, льстил себя надеждой, что, наконец, придет тот день, когда она посмотрит на него не только, как на друга. Бо умиленно улыбнулся. Не смотря ни на что, Мира была права. Когда Селвин или Бо увлекались каким-нибудь исследованием, весь мир для них исчезал.
Оставались только они и их работа. Они, действительно, походили друг на друга. К тому же, оба они были гениями, в буквальном смысле слова.
На острове науке уделяли особое внимание, и поэтому, одаренность детей не была чем-то из ряда вон выходящим. Гении составляли один — два процента от всех детей до восемнадцати лет, что для их острова было не так уж и мало.
С раннего детства Бо поражал окружающих феноменальной памятью.
Его родители, жившие в то время в восточной или «новой» части острова, в отличие от своего сына, были обычными людьми, без какой-либо тяги к наукам. Но отец матери Бодуэна, профессор медицины Кун Девале несказанно обрадовался таланту внука. Когда Бодуэну исполнилось восемь лет, он настоял на переезде семьи поближе к нему.
К тому же, неподалеку от дома профессора жила семья с одаренным ребенком того же возраста, что и Бо. Для родителей юного вундеркинда это одно уже оказалось весомой причиной к переезду, потому что с обычными ребятами их сыну общаться было очень сложно. Так, маленький Бо подружился с маленьким Селвином. Они нашли общий язык с первой же их встречи. Будучи изгоями среди сверстников, они будто увидели друг в друге свои отображения. С тех пор они стали неразлучны. Их увлечения наукой лежали в разных областях, но они всегда находили множество вещей, которые интересовали их обоих. С другой стороны, они могли часами заниматься каждый своим делом, не проронив ни слова, в то же время постоянно чувствуя присутствие друга, что сблизило их даже больше, чем совместные игры. К тому же, Бо не возражал против постоянного присутствия с ними маленькой сестренки друга. Наоборот, он с первых же дней испытывал к ней самые теплые чувства, и именно из-за нее остался учиться в школе еще один год, после того, как тринадцатилетний Селвин сдал университетские экзамены. Все же, природная тяга к знаниям взяла верх над чувствами, и на следующий год Бодуэн поступил в медицинскую академию. Дедушка Бо был на седьмом небе от выбора внука. Он сам курировал его учебу, и в семнадцать лет тот уже был полноценным дипломированным врачом.