Потерянный континент
Шрифт:
Я слышал, как церемониймейстер скомандовал им пасть ниц перед императором, слышал, как они опускались на колени и касались головами пола. Затем вновь раздался его голос, резкий и повелительный.
— Пади, рабыня! — вскричал он. — Повинуйся своему господину!
Я взглянул, привлеченный тоном, которым он произнес эти слова, и увидел тоненькую, прямо держащуюся фигуру в центре распростертых на полу девушек, с руками, скрещенными на груди и высоко поднятой головой. Она стояла спиной ко мне, я не видел ее лица, но мне хотелось увидеть выражение дикой молодой львицы, столь открыто выказывающей
— Пади! Пади! — орал церемониймейстер, наступая и наполовину вытащив меч из ножен.
Кровь моя закипела. Стоять в бездействии, пока негр оскорбляет храбрую девушку, принадлежащую моей расе! Я инстинктивно шагнул вперед. Но в этот момент Менелек поднял руку, останавливая своего офицера. Император выглядел заинтересованным, но отнюдь не рассерженным поведением девушки.
— Давайте узнаем, — сказал он спокойным приятным голосом, — почему эта молодая женщина отказывается выразить почтение своему повелителю, — и он сам задал этот вопрос непосредственно ей.
Она ответила ему по-абиссински, но с акцентом и с ошибками, что продемонстрировало ее недавнее знакомство с этим языком.
— Я не встаю на колени ни перед кем, — промолвила она. — У меня нет повелителя. Я сама повелительница в своей стране.
Услышав ее слова, Менелек откинулся на троне и оглушительно расхохотался. Следуя его примеру, что судя по всему, было обычной и необходимой процедурой, гости старались превзойти один другого в усилиях хохотать еще громче императора.
Девушка на это только еще выше вскинула подбородок — даже спина ее выражала полнейшее презрение к завоевателям. Наконец, Менелек восстановил тишину одним движением бровей, и каждый из верных гостей сменил веселую мину на соответствующий хмурый взгляд.
— И кто, — спросил Менелек, — ты такая, и как называют твою страну?
— Я Виктори, королева Велибритании, — ответила девушка так быстро и неожиданно, что я захлебнулся от удивления.
IX
Виктори! Здесь, и рабыня черных завоевателей! Я сделал еще один шаг к ней, но более здравые мысли удержали меня — ничем я не мог ей таким образом помочь, надо действовать втихомолку. Мог ли я и таким образом ей помочь, я не знал. Все казалось за пределами моих возможностей, но я все равно буду пытаться сделать все.
— И ты не преклонишь колени передо мной? — продолжал Менелек.
Виктори решительно покачала головой.
— Тогда я тебя выберу первой, — сказал император. — Мне нравится твое мужество, а сломить его будет еще большим удовольствием для меня. Не волнуйся, этим я займусь сегодня же ночью. Отведи ее в мои покои, — обратился он к офицеру, стоявшему рядом.
Меня удивило, что Виктори очень спокойно последовала за офицером. Я попробовал идти следом — я должен был быть рядом с ней, чтобы поговорить или помочь по возможности. Но пройдя из тронной залы через несколько других помещений, в том числе и по длинному коридору, я увидел, что дальнейшее следование за ними невозможно, поскольку перед комнатой, в которую офицер ввел Виктори, стоит страж.
Офицер почти тотчас же появился вновь и отправился обратно в направлении к тронной зале. После того, как страж велел
Я не пытаюсь полностью описать мои ощущения в тот момент, когда я увидел и узнал Виктори, потому что описанию они просто не поддаются. Я никогда не мог себе даже представить, что вид человека может так на меня подействовать, хотя я постоянно думал о ней, но думал как о потерянной для меня: мертвой или в лучшем случае за сотни миль на запад, что для меня, в сущности, было то же самое.
Я был исполнен странного, безумного желания быть рядом с ней. Не только, чтобы помочь или защитить ее, я жаждал дотронуться до нее, обнять. Я сам себе удивлялся. Что еще поразило меня — это чувство необъяснимого подъема, охватившее меня с того момента, что я ее увидел. Зная, что участь ее хуже смерти, зная, что я сам могу погибнуть, защищая ее, я был счастливее, чем когда-либо — только потому, что вновь увидел фигурку маленькой язычницы. Объяснить я этого не мог, это сердило меня; присутствие женщины никогда раньше не вызывало у меня таких ощущений, а ведь у меня были связи с красивейшими женщинами.
Казалось, я уже годы провел, прячась за дверью в плохо освещенный коридор дворца Менелека XIV. Печальный свет газового рожка слабо освещал черное лицо караульного. Казалось, парень врос корнями в пол. Было такое впечатление, что он никогда ни повернется, ни уйдет отсюда.
Вскоре после того, как я спрятался, опять раздались звуки канонады. Перемирие окончилось, вновь начались военные действия. Очень скоро после этого раздался грохот разрыва снаряда уже в городе, и затем время от время слышался грохот взрыва недалеко от дворца. Желтые люди снова бомбардировали Новый Гондар.
Сразу же по коридору в разных направлениях засновали по своим делам офицеры и рабы, а потом появился и сам император, мрачный и разгневанный. Его сопровождало несколько слуг, которые по его повелению остались около двери в покои, куда он вошел один и где находилась Виктори. Я было дернулся, чтобы последовать за ним, но коридор был переполнен людьми. В конце концов, они разошлись по своим комнатам по ту сторону коридора.
Какой-то офицер с рабом вошли в комнату, где прятался я, что заставило меня укрыться в другом, совершенно темном углу. Уходя, раб зажег там свет, поэтому следовало найти себе другое место для укрытия.
Тихонько ступив в коридор, я увидел, что там не осталось никого, кроме караульного перед императорской дверью. Он поднял глаза, как только я вышел из комнаты. Я пошел прямо на него, мгновенно приняв решение и изобразив раболепие, в чем преуспел; он потерял бдительность и подпустил меня ближе, чем на длину своей винтовки. А затем уже было слишком поздно — для него.
Молча и внезапно я ухватился за шейку приклада, одновременно нанеся ему чудовищный удар кулаком между глаз. Он удивленно откачнулся, не в силах подать голоса, тогда я вырвал у него ружье и одним ударом уложил его.