Потерянный экипаж
Шрифт:
Ласло с приятелями притащили два ящика тола, запалы, круг маслянисто блестевшего бикфордова шнура, гранаты.
— Лейтенанта нет, — задыхаясь, сказал Ласло. — Конечно, поперся в деревню.
— Он может явиться, узнав о русских, — сказала Кротова. — Поехали, товарищ капитан.
— Скажите им что-нибудь! — попросил Ласло, указывая на солдат.
Мате подсказал Бунцеву, что говорить. Капитан снял фуражку, помахал ею:
— Да здравствует
Нина перевела его слова Мате, Мате — солдатам.
— Райта! — неуверенно откликнулись солдаты. Но через мгновенье подхватили дружно, громогласно: — Райта! Райта! Райта!
…Машина вновь мчалась по блестевшему от дождя шоссе. Ласло что-то быстро говорил Мате. Мате перевел его слова Нине, та остальным.
— Никто не хочет воевать! К черту войну! А капитана весь батальон ненавидел. Барон, белоручка, хам, сукин сын!.. Лейтенант — тот безобидный. Мальчишка, бабник. Но капитан Сексарди — негодяй, подлец, туда ему и дорога!
— Больше так рисковать нельзя, — сказала Кротова.
— Разве мы рисковали? — спросил Бунцев. — Не узнаю тебя, партизанка.
— Вам нельзя было выходить из машины, — упорно повторила Кротова. — А вдруг открыли бы огонь?
— Ты бы их опередила, — спокойно сказал Бунцев. — Я же знаю, ты опередила бы! Разве не так?
Он обернулся к заднему сиденью.
— Могла и не успеть, — сухо сказала Кротова.
— Успела бы! — сказал Бунцев.
Через пять километров свернули по совету Ласло на север. Венгр уверял, что попавшаяся дорога безопасна, а местность там холмистая, удобная для отряда, если придется бросить автомобиль и пробираться пешком.
Однако, проехав несколько километров по незнакомой дороге, радистка заволновалась. Ее беспокоило отсутствие встречных машин. Там, где нет движения, одиночная машина особенно заметна. Вдобавок можно неожиданно наскочить на КПП, придется отстреливаться, и неизвестно, обойдется ли перестрелка благополучно.
— Вглядывайтесь в дорогу, товарищ капитан! — твердила Кротова. — Вглядывайтесь!
Бунцев и так напрягал зрение.
— Не гоните машину! — потребовала радистка. Карл убавил скорость.
— Скоро будет перекресток, — предупредил Ласло. — Там большая дорога.
— Где фронт? Направо ехать?
— Да. Направо. По большой дороге направо.
— Задержитесь у перекрестка, — сказала Кротова.
— Знаю, — сказал Бунцев.
Но им и так пришлось задержаться, потому что по шоссе, ведущему к фронту,
Карл стоял с погашенными фонарями.
— Не эти ли нас сбили? — сквозь зубы спросил Бунцев.
— Может, эти самые… — сказал Телкин.
— Можно и их разбомбить, — сказала Кротова. — Взрывчатка есть.
— Мины? — спросил Бунцев.
— Ага.
— А не опоздали?
— Если обогнать…
— Готовь заряды, — сказал Бунцев. — Быстро!
— Тесно.
— Всем выйти! — приказал Бунцев.
Колонна с грохотом, лязгом, воняя бензином, ползла и ползла по шоссе. Люди сбились около автомобиля. Кротова возилась на заднем сиденье.
— Дайте спичечные коробки! — попросила она. — И батарейку от фонаря.
Бунцев протянул свой коробок, отдал спички и Телкин.
— Это что? — спросил Бунцев, следя, как радистка обматывает спичечные коробки проволокой.
— Партизанский замыкатель, — сказала радистка. — Я сейчас, товарищ капитан.
— Проходят…
— Ничего, обгоним…
Через пять минут радистка приготовила заряды и замыкатели.
— Можно ехать! — сказала она.
Колонна уже миновала перекресток.
— Скажи Карлу, чтобы гнал! — попросил Бунцев у Нины.
Карл Оттен все понял. Машина выскочила на шоссе и, вызывающе сигналя, помчалась вдоль медленно ползущей колонны.
— Эх, если встречная попадется! — сказал Телкин.
— Не сворачивай! Тесни ее! — приказал Бунцев. — И гони!
Шоферы фашистских грузовиков, расчеты зенитных батарей и противотанковых орудий хмуро смотрели на обгонявший их «опель-адмирал». Какому-то начальству не терпелось оказаться на фронте. Что ж, пусть спешат. Начальству полезно иногда на своей шкуре русский огонек испытать. Узнают, как солдату приходится… Хотя, конечно, начальство в самое пекло не полезет…
Для обгона колонны Карлу потребовалось всего семь с половиной минут. Бунцев проверил это по часам.
— Где остановиться? — спросил Карл.
— Я скажу, — отозвался Бунцев.
Он хотел отъехать подальше. Остановил машину лишь через километр.
— Давай! — сказал Бунцев радистке.
Люди высыпали из «опель-адмирала», потащили взрывчатку. Потом на дороге осталась одна радистка. Она подбежала к своим, когда до колонны оставалось еще около четырехсот метров.