Потерянный бог.
Шрифт:
В следующий момент кролик уже валялся на земле, а Иласэ летела к ближайшим кустам. Из-за их густой зелени до Дарена донеслись красноречивые звуки ее возмущенного желудка.
Тартис хохотал так, что на глазах выступили слезы, а бока, казалось, собирались разорваться. С трудом остановившись, он поднялся с камня, сидя на котором проводил руководство по разделке добычи, и подошел к трупику. Но стоило ему посмотреть на землю, и смех моментально умер.
– Не это ищешь?
– Иласэ уже вышла из зарослей, бледная и злая, в руке крепко зажат
Дарен был так уверен, что она его выронит!
– Ты вовсе не так умен, как считаешь!
– прошипела девушка.
Она что, знала?
– Почему ты так пытаешься его вернуть?
– холодно поинтересовалась Иласэ, направляясь мимо него к реке, - я же сказала, что ты еще недостаточно здоров. Или это клинок зовет тебя?
Юноша против воли задумался над вопросом и понял: нет, кинжал не звал его. Просто Дарен был все еще зол, что девчонка его обхитрила.
– Нет, - ответил он.
– Нет?
– переспросила Иласэ, усмехнулась, - значит, ты просто дурак.
– Не зли меня, крошка, - проговорил Дарен угрожающе.
Иласэ окинула его ледяным взглядом:
– Клинок не зовет тебя потому, что ты ему сейчас не нужен. Он как хищный паразит, он заманивает нас и питается нами.
Умывшись, Иласэ вернулась к кролику и закончила его разделывать, хотя Дарен и полагал, что теперь она откажется наотрез. Девушка сама промыла готовую тушку в воде и зажарила. И даже смогла съесть половину.
Настроение Дарена упало: теперь он чувствовал себя проигравшим.
Его с самого начала не привлекала мысль делиться с ней мясом. Но теперь Иласэ определенно изыщет способ эксплуатировать его охотничьи умения, даже если ради этого ей вновь придется упасть в голодный обморок у его ног.
Дарен и впрямь заволновался, когда девчонка потеряла сознание у той рощи. На какой-то момент ему показалось, что Иласэ собирается умереть и оставить его одного в этом царстве дикости. Воспоминания о том, как он нес ее назад к роще, вызывали гнев и смущение. Он, Темный маг, кровь от крови Первых, нес на руках ствуру, символ и причину постепенного увядания своей расы. И она лежала на его руках, прижавшись головой к его плечу, как будто он был одним из ее дружков-Кэйросов. Дарен ненавидел ее за это.
Позднее его осенило, что можно было просто подождать, пока к девчонке вернутся силы, и она дойдет до деревьев на собственных ногах. Но он повел себя так, словно она была его девчонкой. Словно она была Локи, перетрудившейся с заклинаниями, которую он нес в замок. Словно она была его кузиной Лилиэс, сидевшей под домашним арестом, которой, украдкой от свирепого дяди, он таскал в комнату всякие вкусности. Словно она была Маритой до их… размолвки, которая не обижалась на его грубоватые шутки и отвечала тем же.
Наверное, таков был побочный эффект от слишком долгого времени, которое они провели вместе. Что ж, Дарен позаботился о том, чтобы никто из них не забыл о своем настоящем положении. Через сутки его полного и неотрывного внимания
Впрочем, его вниманию к Иласэ была и другая причина: так он мог касаться ее. Дарен понимал, что не должен, что сама мысль должна вызывать отвращение: ведь она не человек, ствура. Результат самовнушений оказался обратным: он пользовался каждой возможностью погладить, прижать к себе. Особенно, если перед этим можно было столкнуть ее в воду или еще как-то помучить. Он ведь не предавал свои идеалы, если касался ее, только чтобы причинить боль, верно?
Дарен поднял голову к небу: солнце уже перевалило через полуденную черту. Еще один проклятый день в проклятом месте.
В ту ночь, когда он пытался поговорить с Иласэ о ствурах, он вовсе не хотел испугать ее или разозлить. Он хотел убедить ее. Безусловно, с его стороны было наивно надеяться сделать это с первого раза, но Дарен все равно был разочарован. Хотя, конечно, для нее тяжело принять правду о своей природе.
При всех своих умственных и логических способностях Иласэ оставалась идеалистом и не понимала, что одни виды должны умереть, чтобы не мешать другим. Это как когда рачительные хозяева выпалывают сорняки в огородах, освобождая место для нужных растений.
Да, пока Иласэ слепа к правде, но он сможет убедить ее.
Дарен сидел, все так же погруженный в мрачные мысли, когда тишину леса нарушил сильный рев. Отовсюду с верхушек деревьев в небо взвились сотни птиц, паникующе крича. Рев был громкий, с завывающими волчьими нотками, и его источник - совсем близко.
– Иласэ!
Она стояла возле реки и быстро повернулась на его голос.
– Иласэ, ты знаешь, что это было?
Девушка покачала головой:
– Нет.
– Зато я знаю, - проговорил он мрачно, - это виверна.
Иласэ побледнела, но тут же упрямо возразила:
– Я говорила тебе, Тартис, здесь не может быть…
– Замолчи!
– крикнул он, и она испуганно отступила на шаг назад, - хоть сейчас не спорь со мной! Ты можешь определить, насколько виверна далеко?
– Не знаю, - Иласэ заколебалась и добавила со страхом, - ближе, чем в прошлый раз.
Дарен вздрогнул:
– Ты слышала этот рев раньше? Слышала и не сказала мне?!!
– Дважды, вчера. Звук был слабый, и я не волновалась.
– Так волнуйся сейчас!
– Дарен торопливо обвел взглядом их лагерь, - твой защитный круг сможет удержать виверну?
– Не знаю, - Иласэ помотала головой, - но даже если и удержит, виверны терпеливы. Она просто сядет рядом и будет ждать, пока мы сами оттуда не выйдем.
– Тогда что нам делать?
Несколько мгновений Иласэ напряженно думала:
– Лучше всего уйти дальше от реки в лес, попытаться найти там деревья с защитными свойствами для круга. По запаху виверна нас не найдет, обоняние у этих хищников слабое. Тартис, лучше бы тебе говорить правду об этом звуке!