Потерянный берег - 1
Шрифт:
— Хорошо, только давай наоборот. Я свое уже пожил, и при таком раскладе я тебя не пущу, сам пойду.
— Что то мы еще не дошли, а сразу о грустном заговорили.
— Вот-вот, — буркнул в ответ Иваныч.
Через четыре часа ходу, сверившись с картой я встал на вахту.
— Вон на тот мысок курс держи, потом вправо тридцать на этой отметке дашь и уже на прямой курс на Лесной выйдем, — дал мне указания Иваныч.
Через пару часов хода, Иваныч, который наблюдал в бинокль вокруг скомандовал:
— Ну-ка, самый малый Серега… Это что еще за
Я перевел двигатель в «холостой» режим, поднялся на палубу и взял у Иваныча бинокль.
Недалеко от мыса, на который мы держали курс, на воде болтался толи плот, толи еще что-то. То, что это чье-то плавсредство сомнений не возникало. И мачта и парус присутствовали. На плоту было три человека. Я их мог хорошо разглядеть — они все стояли и смотрели в нашу сторону, по силуэту мужчина и две женщины. Одна из женщин, точнее молодая девушка, судя по всему, вдруг быстро засуетилась и спряталась под какое то тряпье, а женщина поставила рядом какой-то ящик и села на него. Мужчина продолжал на нас смотреть, держа ладонь «козырьком», потом размотал на мачте веревки удерживающие полотно паруса, тем самым увеличив незначительно скорость плота, и потом махнув рукой сел на палубу.
— Они нас боятся Иваныч.
— Еще бы, мы ж просто само зло, на оранжевой, толстой посудине.
— Да не ерничай ты, их трое, девчонка молодая даже запряталась в куче тряпья.
— Ну… надо тихонько подойти, и в максимально вежливой форме познакомиться, может им помощь какая нужна.
— Вот, так бы сразу… Как Бармалей честное слово.
Внешний вид у Иваныча и вправду был в полнее себе бармалейский — на ногах туфли — «тропички» на босу ногу, обрезанные по колено синие штаны морской робы, тельняшка, заткнутый за пояс пистолет, и в завершение всего этого внушительный тесак — один из трофеев позавчерашних. Единственный положительный аксессуар в его одежде, это сделанная из рваной майки косынка, на которой была надпись «Сделано в СССР». И теперь эти четыре буквы красовались аккурат у него на лбу.
Я вернулся на место у штурвала, и направил бот к плоту, не слишком быстро. Иваныч остался сидеть на палубе.
— Сахарный, вызывает Мандарин, — сделал я вызов.
— Сахарный слушает, — ответил задорный Денискин голос.
— Дениска мама далеко?
— Нет, тут рядом.
— Передай станцию.
— Слушаю, — раздался приятный женский голос.
— Пол пути до Лесного прошли, тут у нас плот с тремя людьми прямо по курсу, будем знакомиться.
— Осторожно пожалуйста, после знакомства обязательно перезвони, что бы я не волновалась.
— Не перезвони, а свяжись со мной, — поправил я ее, улыбнувшись.
— Какая разница, ты меня понял же?
— Понял, обязательно, целую. Конец связи.
Когда до плота оставалось метров десять, я сбавил ход до ноля и выкрутил штурвал немного вправо, бот послушно развернулся бортом к плоту и я заглушил двигатель.
— Добрый день, — громко поприветствовал Иванныч «экипаж» плота.
— Здравствуйте, — добавил я, высунувшись
— И Вам добрый день, — ответил молодой парень, явно волнуясь.
Он был не старше двадцати пяти, но давняя редкая щетина, нечесаные волосы и одетое на нем не пойми что. Явно прибавляло лет десять к возрасту ссадина на припухшем носу, синяки под глазами и разбитая губа.
— Здрасти… — нехотя и с опаской, поздоровалась женщина лет пятидесяти, с миловидным лицом, неком подобии домашнего халата и с пестрым платком на голове.
— Мы не причиним Вам неприятностей, просто хотим поговорить. Теперь слишком мало людей, что бы создавать друг другу проблемы.
— Да я бы не сказал, — с грустью в голосе ответил парень.
— Что, довелось столкнуться с плохими людьми? — поинтересовался я.
— Да уж довелось, — привстала было с ящика женщина, но вдруг опомнилась и уселась обратно, — плавали тут недавно примерно на таком же мм… корабле как у вас, да и еще две лодки с ними… нелюди они, не назвать по другому.
Мы с Иванычем переглянулись.
— А когда именно?
— Да дня три или четыре назад, с другой стороны плыли… ироды, — ответила женщина и заплакала.
Выяснив, что женщина говорит именно об «обшарпанном» я сказал:
— Ну если они вас чем обидели, то считайте, что они уже понесли наказание.
— Суровое? Все понесли? — спросила всхлипывая женщина.
— Суровей некуда, камбалу уже кормят… всем личным составом экипажа, — ответил Иваныч подкуривая сигарету.
— Их же много было и ружьями? — спросила женщина, вытирая слезы краешком косынки.
— Ну… допустим с одним ружьем, второе так, только с виду ружье, — ответил Иванныч, и продолжил, — да и хрен с ними. Вам то может помощь какая нужна? Мы в Лесной направляемся.
— Так и мы то же, обрадовался парень, так вот от острова к острову дождавшись ветра и плывем.
— Хм… долго вы однако будете плыть, — ответил Иваныч, — нам еще часов шесть ходу, а вам так до второго пришествия пилить еще. От куда вы здесь вообше?
— Да мы сами то в Лесном были, там много выживших, жизнь кое как налаживается… вышли рыбу ловить на еду да на обмен, так увлеклись… отогнало ветром нас, а тут эти уроды мимо проплывали, увидели Наташку… — женщина спохватилась и аж закрыла рот рукой.
— Да ладно, не бойтесь… кстати, Наташка может вылезать, а то еще тепловой удар в этой куче схватит, — сказал я улыбаясь.
Из под тряпья выбралась девчушка, лет пятнадцать, худенькая, симпатичная, знатно отмеченная солнцем — т. е. рыжая и конопатая.
— Сдрастьте, — скромно и все еще боясь нас, поздоровалась она, встала рядом с мамой прижавшись, я это понял по явному сходству черт лица.
— И тебе привет, — улыбнувшись ответил Иваныч.
— Ну так вот, — продолжила женщина, — увидели Наташку, ну и давай предлагать всякие непристойности и мне и ей, пристать к плоту хотели, да я их палкой все гоняла, а они потом…