Потерянный ангел
Шрифт:
– Теперь один есть.
– Что? – Сузанна враждебно ощетинилась.
Айан усмехнулся:
– Считай меня твоим поклонником, хорошо? Поговори со мной. Улыбнись мне. Посмейся вместе со мной. Пококетничай. Дай мне немного за тобой поухаживать. Такого в жизни не стоит упускать.
– Ты просто смешон. – Конечно, он дразнит ее. Сузанна это понимала, но нарисованная перспектива зачаровывала. Если Айан Коннелли возьмется за дело, он своим обаянием заставит пчел покинуть улей. А сейчас он использовал свои чары на полную мощность. Сузанна изо всех сил старалась не попасть в сети его очарования,
Они уже достигли розария, где стояла маленькая круглая беседка. Сузанна хотела обойти ее и выйти из цветника с другой стороны. Ей уже было ясно, что, где бы ни скрывалась Мэнди, здесь ее не было.
– Насколько я могу судить, ты лишила себя большинства удовольствий, из-за которых стоит жить. Ты когда-нибудь совершала какой-нибудь отчаянный поступок? – Он настойчиво тащил ее к беседке.
Сузанна, как могла, упиралась.
– Да, – ответила она так сердито, что нельзя было усомниться в том, что она имела в виду. Айан засмеялся.
– Кроме этого.
– Мне надо найти Мэнди. Вероятно, она уже ищет меня. Она…
– К черту Мэнди, – заявил Айан твердо. – Пусть Мэнди и остальные хоть разок сами о себе позаботятся. Пофлиртуй со мной, Сузанна. Тебе это необходимо.
– “Иди ко мне в закуток” – сказал паук мухе? – Продолжая упираться, Сузанна переврала цитату.
Айан снова рассмеялся,
– Что-то вроде того, – согласился он без всякого смущения и почти насильно втолкнул ее в беседку. – Ты быстро схватываешь. Я угадал, моя дорогая?
Сузанна ахнула. Но, не желая показать свою растерянность, агрессивно заявила:
– Да, угадал. Но я не твоя дорогая, так что можешь оставить свои штучки для более наивных и доверчивых.
– Какая же ты колючая. – Айан повернулся, поймал ее руки, поднес их к губам и, прикрыв веки, поцеловал костяшки ее пальцев.
Сузанна заметила, что ресницы у него густые и черные, еще темнее волос.
– Прекрати, – неуверенно попросила она. Между ними еще сохранилось небольшое расстояние, но все равно она чувствовала каждый дюйм его мускулистого тела. В этот вечер Айан был в своей выходной одежде и выглядел куда более джентльменом, чем мужчины в бальном зале. Купол беседки закрывал его от прямого лунного света, но все же было достаточно светло, и Сузанна видела его лицо. Он ласково улыбался. Ей показалось, что в его глазах светилась нежность. Сердце екнуло, и она поняла, что вся ее выстраданная решимость быть стойкой и неприступной может сейчас полететь в тартарары.
– Ты слышишь? Послушай. – Айан наклонил голову, прислушиваясь к нежным звукам скрипки, едва доносившимся до них. – Там-трам-там-там… Увы, любовь моя, ты обидел меня, ты меня бросил… – Сузанна, очарованная его низким голосом, мурлыкающим знакомый мотив, не сдержалась и начала подпевать. У нее был мягкий голос и отличный слух, она напевала тоскующую мелодию до тех пор, пока Айан не присоединился к ней. И только тогда, встретившись с его восхищенным взглядом, она сообразила, насколько подходящими оказались слова.
Сузанна замолчала и закусила губу.
Айан покачал головой. Случайный лунный луч упал на его волосы, стянутые на затылке лентой, и они блеснули как вороново крыло.
– Ты
Вдохновленная его похвалой, Сузанна перевела дыхание и снова тихо запела. Айан наклонил голову ближе к ней и подхватил мелодию. Потом, не давая ей опомниться, слегка прижал ее к груди, взял за одну руку, а другой повел в грациозном менуэте. Затем он еще увереннее прижал ее к себе, сделал несколько маленьких шажков вперед, которые Сузанна повторила, как во сне, и покрутил ее, после чего поклонился, а она автоматически сделала книксен. Но тут мелодия смолкла, колдовство развеялось, и Сузанна, сообразив, что они делают, вырвалась из его рук.
– Мы танцевали, – укоризненно произнесла она, как будто обвиняя его в преднамеренном злодеянии.
Айан, улыбаясь, кивнул головой.
– И к тому же весьма элегантно. – Тут он увидел, в каком она состоянии, и добавил: – Почему нам нельзя танцевать? Стоило мне заметить, как ты любишь музыку, я сразу понял, что из тебя получится превосходная партнерша. Ты поешь, играешь и умеешь забыться в музыке. Я это увидел еще в церкви. А танцы – еще один способ оценить прекрасную музыку.
В его словах была логика, и Сузанна почти поверила ему. Но ее так просто не проведешь.
– Ты способен уговорить самого дьявола сбросить рога, Айан Коннелли. – Сузанна повернулась, собираясь уйти.
Он засмеялся и снова поймал ее руки.
– Весьма вероятно. А сейчас я хочу заставить тебя совсем ненадолго забыть о своих понятиях на счет правильного и неправильного. Если ты мне разрешишь, я научу тебя, как стать частью музыки. Слышишь мелодию?
Сузанна неохотно прислушалась к веселой и мелодичной музыке, звучавшей мягко и мечтательно; от чего хотелось закрыть глаза.
– Это вальс. – Айан начал напевать. Низкий голос с хрипотцой проникал в душу. Покачиваясь в такт мелодии, Айан привлек Сузанну к себе поближе.
Так случилось, что вскоре он опять прижал ее к груди.
Одной рукой держал ее руку, другой обхватил талию.
– Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, – он начал считать, а Сузанна пыталась повторять его движения.
Это была нелегкая задача, ведь от танца ее отвлекала его близость. Грудью она ощущала жесткость его груди, улавливала его терпкий запах, чувствовала жар тела, видела черную щетину, выросшую после утреннего бритья и делавшую его подбородок темным. Ничего ей в жизни еще так не хотелось, как потрогать эту щетину, ощутить ее под своими пальцами.
Необычная мысль так взволновала ее, что Сузанна споткнулась и наступила Айану на ногу. Это расстроило ее окончательно, но он властно прижал ее и не дал остановиться. А через несколько минут они уже кружились по беседке с такой стремительностью, что захватывало дух.
Когда музыка смолкла, Сузанна, смеясь, прислонилась к его груди. Волосы выбились из пучка и рассыпались по спине. Айан тоже смеялся, глаза светились, лицо по-мальчишечьи разрумянилось. И тут, подняв смеющиеся глаза, Сузанна совершенно забыла, как невероятно он красив. Она просто радовалась ему. Радовалась, что он рядом, радовалась, что наконец осознала простую и ясную вещь – она его любила.