Потерянные
Шрифт:
От места предполагаемой ночевки их отделяли не больше пятидесяти метров. Снега, как пить дать, по пояс.
— План такой, — Денис прыгал возле машины, разминая ноги. Кира и Элка стояли рядом. — Машину оставляем здесь, я припаркуюсь немного в сторонке: не сказать, что дорога тут оживленная, но вдруг кому-то понадобится проехать. Встаем на лыжи, идем к озеру. Припасы, лопаты — все придется тащить на себе.
— Не переживай, осилим, — оптимистично пообещала Кира.
Денис слегка приподнял брови и продолжил:
— Находим место, где снегу поменьше, чистим, ставим палатку, разжигаем
— Все, — эхом отозвалась Элка и с сомнением покачала головой, — всего-то ничего.
Мощный «Чероки» одиноко приткнулся у обочины, зарывшись широким носом в снег. А трое путешественников стали медленно пробираться к берегу.
Денис шел первым — прокладывал лыжню. Следом двигалась Кира, замыкала маленькую процессию Элка. Дэн был во вполне сносной физической форме и быстро скользил вперед, несмотря на то, что его рюкзак был гораздо тяжелее. Девушки, которые в последний раз вставали на лыжи на уроках физкультуры, да и другими видами спорта тоже не увлекались, вскоре отстали от своего лидера.
Под тяжестью рюкзака Киру мотало из стороны в сторону, так что приходилось прикладывать невероятные усилия, чтобы не сойти с лыжни и не свалиться в сугроб. «Только бы не упасть!» — молилась про себя она, справедливо полагая, что вряд ли сумеет подняться без посторонней помощи. Шея и плечи протестующее ныли от напряжения, во рту пересохло, дышать было больно. За спиной натужно пыхтела Элка. Ей, похоже, тоже было несладко.
— Эй, — прокричал Денис, который, оказывается, уже добрался до места, — вы там живы?
Ответом ему было сердитое сопение.
— Ясно. Держитесь, дамочки, еще немного, и мы на месте!
Кое-как доковыляв до Дениса, Кира остановилась, с трудом восстанавливая дыхание. Колени дрожали, в груди болело. Немного придя в себя, она огляделась по сторонам.
Они стояли метрах в пятнадцати от кромки воды. Немного дальше начинался крутой спуск к озеру. Тогда, летом, это показалось всем странным: гладкая просторная лужайка внезапно обрывалась, как будто ее обрезали. Нужно было шагнуть вниз, как по ступеньке, чтобы оказаться на некоем подобии пляжа. Песка тут, конечно, не было. Просто земля да мелкие камешки, сквозь которые местами пробивалась тонкая травка.
В само озеро заходить одно удовольствие: тут уже не было резкого обрыва, можно долго идти и идти по бархатистому мягкому дну, ощущая, как на удивление прозрачная вода ласкает сначала лодыжки, потом колени, бедра, живот, грудь и плечи. Чудесное озеро, восхищалась летом Кира.
Сейчас оно ее пугало.
— Отдышались? — Денис сочувственно смотрел на спутниц.
— Если выживу, обязательно начну заниматься спортом. Хотя бы гимнастику буду делать. И похудею, — мрачно сказала Кира.
Элка только кивнула — говорить сил еще не было.
— Лагерь будем разбивать внизу, у воды, — сказал Денис, — я прошел чуть дальше, посмотрел. На пляже снега мало, убирать его почти не придется. Тает он там, что ли? Ладно, приступаем, — Денис глянул на наручные часы, — а то скоро стемнеет. Времени в обрез.
Он решительно двинулся к озеру, с силой отталкиваясь палками. Кира и Эля поковыляли следом. Дойдя до края обрыва, который из-за снега был ощутимо выше, чем летом, Денис снял
— Теперь давайте мне рюкзаки. Осторожнее, Эля! В твоем рюкзаке лампа!
Следом за поклажей к озеру спустились Кира и Элка. Денис страховал, но Кира все равно умудрилась подвернуть ногу и зашипела она от боли.
Денис и Элка сочувственно переглянулись.
— За работу! — скомандовал Грачев.
Оставив Элку с Кирой расчищать место для костра и палатки, он снова вскарабкался наверх, встал на лыжи и отправился за дровами и ветками для костра.
Спустя некоторое время им удалось с грехом пополам установить палатку и разложить по всей туристической науке костер. Суханов, которому Денис позвонил, как и обещал, дал на этот счет самые подробные инструкции. Правда, связь то и дело пропадала, и слышимость не ахти, но все же общаться с кем-то из внешнего мира было приятно.
— Если дрова быстро прогорят, пойду в рощу, принесу еще, — сказал Денис, — налегке несложно.
Странное это было место, Кара Чокыр. Удивительно, что в прошлый приезд никто из нас этого не заметил, думалось Кире. Здесь как-то… стыло. Неподвижно. Даже дышится тяжело. Воздух густой и вязкий, как туман, но тумана-то нет.
Разве бывает такое полное безветрие? Такая тишь? Как будто не на берегу озера сидишь, а в студеной комнате. Ветер не обдувает лицо, не швыряет в тебя мелкими колючими снежинками. Холодные крупинки медленно, сонно, ровно по вертикали опускаются на землю.
И само озеро… Темно-серое пятно посреди белой равнины. Как Володя и рассказывал, оно не замерзало зимой, не покрывалось льдом. От воды тянуло холодом и сыростью. Так и кажется, что там, в неприютной глубине, что-то затаилось и ждет своего часа.
Темнело стремительно, и скоро вокруг была уже самая настоящая, непроглядная ночь. Ни огонька, ни искорки. Костер мужественно шкворчал и потрескивал, но, как ни старался, не мог рассеять окружающий мрак.
Темнота навалилась на Кара Чокыр, как плотное одеяло. Придавленные ее мощью, трое людей на берегу лесного озера растерянно притихли. Они сидели возле костра, инстинктивно прижимаясь друг к другу в поисках защиты и поддержки. Сколько бы человек ни хорохорился, ни воображал себя царем природы, но он пасует перед ней, оказавшись лицом к лицу. Особенно в темноте, которая дезориентирует, подавляет, размывает грани, делает привычные вещи необычными и пугающими.
Дневная суета хоть ненадолго избавляла от страхов и сомнений. Позволяла забыться. Теперь же, присев, чтобы отдохнуть и поужинать, все трое чувствовали, как их начинает пробирать дрожь. Костер плюс теплая одежда согревали на славу. Холод шел изнутри, студил душу. Им почти одновременно пришла в голову мысль: а ведь запросто может случиться так, что это последний вечер в жизни!
Денис потер ладони, встал, массируя затекшую поясницу, и нарочито бодрым голосом предложил:
— Ну, дамы, как насчет по сто грамм? А то мы что-то совсем приуныли.