Потерянные в прямом эфире
Шрифт:
Господин Богомолов был достаточно неплох в области реализации домашней химии, но для элитного сегмента у него было слишком «плоское мышление».
— Мы пытались с ним спорить по поводу рекламной кампании, но он был несгибаем. Есть налаженная схема, работайте. Мы его и так и этак крутили.
Поэтому Игорь с Региной (я даже не удивилась, что она была при деле) решили действовать по-своему. Через неделю должен был приехать достаточно известный в Европе парфюмер, с которым сотрудничал Богомолов и которому доверял.
— У нас с ним была уже заключена негласная договорённость, что он разнесёт нашу кампанию в
— Но сработало же, — упрямо вздёрнула я нос.
— А если бы нет? Это нужно знать Богомолова. Легче заподозрить нас в сговоре с практиканткой, чем с именитым французом, тебе не кажется? Так вот, это небывалое везение, что он воспринял твою критику как вызов, а не наоборот.
Виновато потупила глаза. Да, тут сложно было поспорить.
— Поэтому да, Олеся Юрьевна, — предостерегающим тоном начал он, — я пообещаю не вмешиваться в твои дела. Но ты с этого дня учишься держать язык за зубами и думать на десять шагов вперёд. Запомни, там, где большие деньги, нет места… обычному везению.
***
Из кафе мы вышли вместе. Было уже поздно, но жара никак не желала спадать. Ключевский опять разговаривал по телефону, а я стояла, переминаясь с ноги на ногу, мечтая лишь о том, чтобы попасть в прохладу подземки, а потом — родная общага, душ и… постелька. Хотя нет, между последними двумя пунктами вклинивался поиск по соседним комнатам официально-деловой юбки, ну или хотя бы брюк. Всё-таки в общажной жизни всегда можно найти свои плюсы.
— Ты сейчас куда? — опять вклинился он в мои размышления.
— В общагу, — отозвалась на автомате.
— А, ну и замечательно, — с напускным безразличием кивнул Игорь и приложил трубку обратно к уху: — Девушка, нам машину к кафе «Элефант».
*А. С. Грибоедов «Горе от ума»
Глава 2
Обычно утро воскресенья настигло меня в дороге где-то между домом и радиостанцией. Иногда, если позволяли погода и настроение, я любила припарковаться где-нибудь в центре и отправиться встречать рассвет в компании свежесваренного кофе, купленного по пути.
Сегодня я долго стояла возле ледяного парапета Патриаршего моста, кутаясь в ворот пальто, которое никак не желало спасать от пронзительного ветра. Стояла и смотрела вдаль на просыпающийся город, смутно надеясь на то, что вместе с восходом солнца придёт понимание, что всё случившееся — всего лишь сон. Один сплошной страшный сон, материализовавшийся откуда-то из прошлого.
Солнечные лучи неумолимо пробивались сквозь толщу облаков, разгоняя остатки ночной темноты.
Заледеневшие пальцы уже практически потеряли чувствительность, но я не сходила с места, дожидаясь неизвестно чего. «Чего» не произошло. На улице было пустынно, и лишь один храм с упрёком смотрел на меня своими слепыми окнами, словно намекая на то, что нет мне спасения.
После, отогреваясь в машине и ловя покрасневшими ладонями горячий воздух печки, я наконец-то поняла, что лёд внутри меня уже ничем не растопить.
Времени заехать домой перед встречей в «Элефанте» мне хватало с лихвой, но соблазн спрятаться в квартире и запереться на все замки, повторяя: «Мой дом — моя крепость», был слишком велик. Это была
К кофейне я подъехала за час до назначенного времени. Сидела в машине на парковке и жадно всматривалась в лица прохожих, которых этим морозным утром было не так уж и много. Не знаю, чего боялась больше: что узнаю его или же наоборот… Какой он? Арсений. Четырнадцать лет.
Я помнила его совсем маленьким, таким, что помещался на сгибе одной руки, которая неизменно тряслась у меня в страхе сделать что-нибудь не то. Тогда он был очень громким и неугомонным, впрочем, как и все младенцы в первые месяцы своей жизни. Игорь утверждал, что эти качества ребёнок унаследовал именно от меня. Но мы оба знали, что он врал в попытке создать хоть какую-то связь между нами. На мой же циничный взгляд дети априори были такими: ревущими и изматывающими донельзя. Мозгов не обвинять в этом ребёнка мне, к счастью, хватало, зато Ключевскому доставалось сполна. И моего холодного презрения, и ядовитого раздражения.
Поэтому всё было к лучшему. Так было правильно. Так было нужно…
Двери кофейни распахнулись ровно в десять. Выбивая мерную дробь своими каблуками и вежливо кивнув официантке, я прошлась по залу в поисках того места, которое когда-то было «нашим». За пятнадцать лет здесь изменилось всё: обстановка, интерьер, расположение столов, люди… Неизменными остались лишь название и обрывки воспоминаний, что до сих пор бередили мою душу.
Поскольку я была единственным посетителем, девушка с меню появилась почти сразу же, стоило мне повесить пальто на вешалку и устроиться за столиком. Не притронувшись к деревянной планшетке с глянцевыми листами, попросила принести мне кофе — скорее, приличия ради, чем из серьёзного намерения выпить его. У меня вообще гарантии не было, что хоть что-то сейчас проглотить смогу.
Минуты шли, а кофейня всё ещё оставалась безлюдной. Я нервно оглядывалась по сторонам, боясь пропустить момент появления Арсения и выбивая пальцами нервную дробь.
Вскоре мне принесли кружку ароматного кофе, окинув настороженным взглядом, уж больно нервозной я выглядела. Изображать из себя что-то сил просто не было, поэтому я вцепилась в горячий бок керамической посудины, не отводя взгляда от входной двери. Но ни через десять, ни через двадцать минут никто так и не пришёл.
Капучино давно остыл, как и хрупкие остатки надежды внутри меня. Оказывается, ждала. Боялась и ждала, испытывая острое, мазохистское желание увидеть его, чтобы… Что? Увидеть и удостовериться, что у него всё хорошо и без меня, успокоить свою израненную совесть? Найти в его глазах прощение, которое никто так и не смог мне дать за все эти годы? А может быть, почувствовать интерес и сделать тот неловкий шаг… навстречу?
Впрочем, всё это не имело никакого значения, потому что ЕГО не было. Неожиданно навернулись слёзы, обернувшиеся приступом удушья, я спрятала лицо в ладонях, всё ещё казавшихся мне ледяными.
Неловкая попытка вернуть себе самообладание неожиданно оборвалась неуверенным «Привет», раздавшимся где-то совсем рядом.
Звук этого голоса прошил меня насквозь. Подскочила на ноги, едва не уронив стул, лишь в последний момент сумев придержать его. Резко вскинула голову, параллельно вцепившись пальцами в край стола, да с такой силой, что те, должно быть, побелели.