Потерянные в прямом эфире
Шрифт:
— А с воспитанием, да, косяк… — притворно вздохнула я.
— И куда только смотрели твои родители, — в тон мне возмутился он, невольно попадая в самое болезненное место.
— Родителям было несколько не до меня, — предприняла попытку вывернуться из щекотливой темы, но в отличие от меня, он умел идти до конца.
— Работа?
— Не то чтобы, — покачала я рукой в воздухе из стороны в сторону, но под нажимом серьёзного взгляда серых глаз, сдалась. — Моя мама родила меня очень рано, ей и восемнадцати не было, а отца я никогда не знала. Первые годы мама активно строила свою жизнь — училась,
— И тебя воспитывала бабушка? — догадался Игорь.
— Ну да, — не стала спорить с очевидным. — Но я никогда не чувствовала себя обделённой. Бабушка была клёвой. Она была учителем русского и литературы, поэтому о принципах «правильного» воспитания я знала едва ли не с пелёнок.
— А твоя мама?
— А что мама? Она вышла замуж, родила дочь и вполне счастлива.
— Она так и не забрала тебя? — в голосе Ключевского неожиданно послышалась печаль, которая совершенно не понравилась мне.
— Отчего же? Попытки были, просто их вряд ли можно счесть успешными. Как показало время, у нас с отчимом вышла полная несовместимость. Поэтому, как только документы об окончании школы были у меня, первое, что я сделала, — это собрала вещи и сбежала в Москву.
Не знаю, какой реакции я ждала, но Игорь меня удивил, когда, кивнув головой, спокойно заметил:
— Плохие вещи случаются, даже с самыми лучшими из нас.
Он не то чтобы не придал значения моим словам, просто углубляться в подробности моей семейной драмы не собирался. Возможно, посчитал неэтичным, хотя большинству людей не казалось зазорным сунуть свой нос не в свои дела. Возможно, не захотел портить вечер неприятной темой. В любом случае я была искренне ему благодарна.
— До лучших мне далеко.
— Знаю, — вредно ухмыльнулся Ключевский, поднимаясь с лавки. И прежде чем я успела возмутиться такому заявлению, протянул мне руку. — Потанцуем?
Растерянно глядя на его раскрытую в приглашающем жесте ладонь, я не сразу поняла, что именно он предлагает.
— Где? — нахмурилась, слегка сведя брови. Прозвучало капризно, на что Игорь, снисходительно покачав головой, расплылся в лукавой улыбке, а на щеках его проступили ямочки, при виде которых моё сердце вдруг чаще забилось в груди.
— Вообще-то мы с тобой пришли на танцплощадку.
— Ага, дискотеки для тех, кому за…
На самом деле о соответствии возрастной категории «танцоров» я беспокоилась в последнюю очередь, куда больше меня волновала перспектива вновь оказаться прижатой к поджарому телу Ключевского. Не то чтобы я имела что-то против, даже скорее наоборот… абсолютно точно наоборот. Вот только часом раньше я буквально клялась Морозовой в том, что с Игорем у меня ничего нет и быть не может. И ведь действительно так думала, искренне считая предположения Регины возмутительными и глупыми. Поэтому сейчас собственные желания меня пугали, как пугало и то, что доводы разума уже не казались такими уж неоспоримыми. И Ключевский мне совсем не помогал, продолжая змеем-искусителем соблазнять:
— Давай же, это весело. Тебе понравится.
— Сомневаюсь! — выпалила я, тщетно пытаясь избавиться от охватившего меня смятения. В голове роились сотни аргументов, почему мне следовало отказаться от его предложения, но времени выбрать из них наиболее достойный
Игорь, устав от моих неубедительных возражений, поймал мою руку и дёрнул на себя. Со скамейки я буквально взлетела, шпильки, естественно, не способствовали устойчивости, поэтому я продолжила свой полёт, впечатываясь в твердую мужскую грудь. Резко вздёрнув голову, я набрала полные лёгкие воздуха, чтобы высказать своё недовольство таким обращением с моей персоной, но не смогла вымолвить ни слова, протяжно выдохнув и зачарованно глядя в его искрящиеся весельем глаза. Обняв меня за талию и оторвав от земли, Игорь сделал парочку оборотов вокруг своей оси, а я зажмурилась, разрывая зрительный контакт, чувствуя, как тепло от его рук на моей талии разливается по телу, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Я терялась от этих ощущений, понимала, что не справляюсь со своими эмоциями, понимала, что слишком остро реагирую на его близость. И боялась, что он тоже это понимает.
Такого в своей жизни я ещё не испытывала ни к одному из парней, с которыми встречалась. Всегда считала себя рассудительной и разумной девушкой, способной сохранять самообладание, по отношению к мужскому полу — уж точно.
— Танцуем, — решил Игорь и потащил меня за собой на середину площадки. Спорить я не стала, убеждая себя в том, что просто не хочу устраивать публичный скандал. Однако, давайте будем честны, мне нравилось происходящее. Сил сопротивляться этому у меня не было, как, впрочем, и желания.
На какие-то мгновения мы замерли друг напротив друга, соревнуясь в том, кто кого переглядит. Его глаза стали чуть темнее, и мне казалось, что я вижу в них чертей, вышедших на охоту, но затаившихся до поры до времени. И чувствовала, как мои собственные черти, существование которых до недавних пор ставилось мной под сомнение, принимают вызов. Я уже не смущалась ни его, ни себя, ни людей, что начинали с интересом поглядывать в сторону нашего тандема.
— Олеся Юрьевна, разрешите пригласить вас на танец, — торжественно произнес Ключевский, когда из динамиков полились первые звуки «Ах эти тучи в голубом».
Я робко протянула ему руку, и она тут же исчезла в его большой теплой ладони. Вторая моя рука опустилась на крепкое плечо мужчины, а его… практически невесомо скользнув по спине, замерла на моей талии.
— Расслабься, — тихо попросил мой кавалер и повёл нас в вальсе. Поначалу я была способна думать лишь о том, чтобы не запутаться в собственных ногах, но Игорь двигался так уверенно и плавно, что в скором времени и мне удалось отключиться от всего остального, отдавшись на волю партнёру и нашему танцу. И уже казалось, что это не мы кружимся в вальсе, а мир вокруг нас цветным калейдоскопом сменяет картинки.
Всё внутри меня то сладко замирало, то трепетало от волнения и возбуждения, природу которых мне совершенно не хотелось знать. От Игоря одуряюще вкусно пахло чем-то горьковатым и истинно мужским, его парфюм действовал гипнотически, порождая неодолимое желание прижаться щекой к обтянутой светлой рубашкой груди и просто наслаждаться его близостью.
— Походы с бабушкой не прошли даром.
— Я был хорош, — не упустил он возможности покрасоваться.
— Ты и сейчас не промах.