Потерянные души
Шрифт:
— Лоренс, вот так сюрприз! — Он сделал широкий жест. — Входи! Входи! Добро пожаловать в цирк.
Вот так он всегда называл жизнь. Цирк.
В трейлере разило лосьоном после бритья, пропаном и кофе. На письменном столе лежал вскрытый пакет. Он вынул из него стальной шарик величиной в мячик для пинг-понга.
— Посмотри-ка, Лоренс. Знаешь, что это?
Я покачал головой.
— На пороге прошлого века один шотландский изобретатель имел обыкновение засыпать в кресле, сжимая в кулаке такой вот шарик. Когда шарик падал
Я ответил просто:
— А что случится, если окажется, что вам ничего не снилось?
Мэр подмигнул:
— Ну, я попробую. — Он положил шарик в пепельницу, чтобы не укатился. — Так что я могу сделать для тебя, Лоренс? Неужто ты все-таки надумал сменить кусок дерьма, на котором ездишь? Вот что я тебе скажу: у меня как раз есть на редкость выгодные предложения. У нас ведь зимняя распродажа.
Мэр извлек обсыпанную разноцветной пудрой пышку и налил апельсинового сока в желтую чашечку. Что-то вроде угощения с ограниченным бюджетом на дне рождения ребенка.
— Послушай, Лоренс, никакого аванса. Можешь уехать отсюда прямо сегодня же. — Большой плакат на стене за письменным столом провозглашал: «Ваша кредитная история — уже история», а другой уверял: «Я готов взять на себя ваши проблемы!»
Я сказал:
— Не знаю, как бы это выразить…
Мэр сидел напротив меня, широкая улыбка, волосы зализаны назад. Он вытащил из пластикового пакета веточку сельдерея. Она хрустнула у него на зубах.
— Я отказался от вкуса ради здоровья. Невелика цена, как по-твоему?
Он нацеливался перейти к описанию прямой кишки и к тому, как ее укупоривают токсины, но тут я сказал без экивоков:
— А как насчет второй машины?
Мэр утратил улыбку.
— И что о ней?
— Как давно вы о ней знали?
Я увидел движение его языка, когда он продвинул за щеку содержимое рта. Он сглотнул и утер губы.
— На следующий день после происшествия мне сообщили, что ребенка могла сбить другая машина.
— Почему вы мне не сказали? — Я смотрел сквозь него. Когда этот отчет будет опубликован, Кайл узнает, что была вторая машина. Может быть, первой машиной вообще была не его.
— Факт остается фактом: Кайл сбил девочку и не остановился проверить, жива ли она. И не важно, была ли его машина первой или второй. — Мэр секунду помолчал, его глаза широко раскрылись. — Вот что, Лоренс, мне надоело разбираться в том, в чем мы уже разобрались. Если у тебя все, то мне надо заняться делом.
Было все еще рано. Мэр встал и открыл дверь трейлера. Холодный воздух обдал нам ноги. Однако он не позволил мне просто уйти. И переменил тон:
— Послушай, я ценю твою озабоченность, Лоренс. Может быть, я не вполне держал тебя в курсе, но что сделано, то сделано. Я думал: чем меньше ты будешь знать, тем лучше. Говорю это не в упрек тебе, а
Я уже намеревался встать, но сказал:
— Еще одно, последнее. — Я не хотел упоминать о том, что звонил Кэндол, но это вырвалось само собой. — Я позвонил этой женщине… матери девочки, которая погибла. Лайзе Кэндол.
Мэр не отреагировал. Он смотрел прямо на меня.
— Откуда у тебя ее номер?
— Из распечатки звонков диспетчеру.
Я попытался что-то добавить, но мэр меня перебил:
— Ты нашел ее номер в конфиденциальном документе и позвонил ей? Я хочу знать точно. — Он пошел к столу, взял ручку и что-то записал.
Я повысил голос:
— Послушайте, мэр, для этой женщины ничего не кончено. Когда я позвонил, она была явно на грани самоубийства. Как она сумеет перенести, что ее ребенка сбили две машины?
Мэр меня не слушал.
— Ты думаешь, что можешь залезть в конфиденциальные документы, касающиеся каких-то людей, а потом звонить им? Ты когда-нибудь слышал о надлежащей процедуре, о назойливом пустячке, который мы называем конституцией? — Он испустил свистящий звук. — Просто не знаю, что и думать. Что на тебя нашло? Какого черта ты позвонил этой женщине?
— Я просто позвонил ей.
— Прекрати! — закричал мэр. — Прекрати, Лоренс! — Он покачал головой. — Знаешь, по-моему, нам следует разобраться в твоих побуждениях, прежде чем продолжать. — Я почувствовал себя приниженным. — Сначала ты озабочен Кайлом, теперь этой женщиной! Из-за расследования? Или дело в твоем одиночестве? — Он тыкал в меня веточкой сельдерея. — Я не психиатр, но ты знаешь, что тебе требуется? Хорошая ночь с хорошей бабой, вот что я скажу тебе как мужчина мужчине.
Мэр замолчал и прищелкнул языком, будто задумавшись.
— Да мы окажемся по уши в дерьме, Лоренс. Просто не верю, что ты мог так нас скомпрометировать! С чем я тут имею дело, черт подери?
Я почувствовал прилив гнева.
— Не вижу, каким образом звонок ей кого-нибудь компрометирует. Я служу в полиции. Я нашел ее ребенка. При чем тут законы?
Мэр не ответил на мой вопрос. Он глядел через стол прямо на меня:
— Так что она сказала, когда ты ей позвонил?
— Я мало чего услышал…
— Но что-то ты все же услышал?
— Она словно бы перед тем говорила с кем-то и подумала, будто он опять ей звонит. И словно просила прощения.
— Прощения?
Я кивнул:
— Да…
— Ну, это естественная составная часть горя. Во всяком случае, так теперь считается, верно?
— Да?
— Да. Ну и что тебя так озаботило?
— Кайл. Что, если эта женщина снова примет слишком большую дозу? Она ведь уже пробовала. Вдруг повторит? По-моему, Кайл уже на грани. Не знаю, выдержит ли он такое.