Потерянные души

Суренова Юлиана

— Но первосвященник принял эту веру! Он говорил, что Бог дал ему возможность убедиться в правильности выбора.

— Какой бог? Чей? Он был так молод! Сложно ли колдуну убедить в чем-то человека, беззащитного в своей победе? Прислушайся к то-му, что внутри тебя! Неужели мы должны отвергать часть нашей души?

— Твоей души, Сол, может быть, кого-то из них, — он резким взма-хом руки указал на застывшие фигуры. — Но не моей!

Лицо монаха окаменело, глаза, словно две молнии, пронзили человека, решившегося пойти против его воли в миг, когда Солу уже казалось, что власть, полученная им, абсолютна и безгранична.

— Как

же ты тогда пришел сюда? Кто указал тебе дорогу, кто провел сквозь обереги…?
– он сам прервал себя, не дожидаясь отве-та священника: — Не важно. Лучше скажи: зачем ты пришел? Хочешь остановить меня? Глупо: это уже никому не под силу.

— Я должен понять, — Владу показалось, что все, что он может сейчас сделать, это выиграть время, несколько минут. — Расскажи мне, расскажи то, что мне не дано знать. Возможно, тогда я вста-ну на твою сторону.

— Зачем ты мне нужен, жалкий червь у моих ног?

— Сол, тебе пригодились бы проповедники. Люди верят нам, мы умеем убеждать. Это позволило бы твоей вере заменить прежнюю быст-ро и легко, без новых войн…

Казалось, секретарь борется сам с собой, не зная, как лучше поступить.

— Хорошо, — наконец, произнес он, хотя его голос все еще хранил в себе недовольство и угрозу. — Я решил создать другой мир, тот, что был бы послушен моей воле, что был бы лишен недостатков ны-нешнего. Я хочу, чтобы мое имя запомнили навечно, ибо я видел пус-тоту, ощутил ее в себе и не хочу, чтобы она поглотила меня после смерти. Пока меня будут помнить, пока будут произносить мое имя, пока будут живы мои дела, пустота не сможет завладеть мной!

— Но Потерянные души, при чем здесь они?

— Когда я выпущу их на свободу, они уничтожат тени прошлого и ничто не помешает мне создавать будущее.

— Ты не сможешь подчинить их себе, Сол!

— Смогу! — в его голосе зазвучало торжество. — Я — смогу, ибо я готов уничтожить пустоту! Или я стремлюсь к чему-то иному? Мы смо-жем, — он повернулся к телу пресвитера. — Ты ведь знаешь, что его смерть не была случайностью. Во что ты поверил: в безумие старика или заговор? Ты решил, что я способен убить лучшего друга?

— Ради власти…

— Какой власти? Которую я и так имел? Века никогда не инте-ресовали все эти мирские дела. Стихии, силы, знания о неведо-мом, — вот все, что занимало его. Он целыми днями просиживал в ар-хивах, ища древние рукописи, в то время как я управлял миром. А ты так увлекся борьбой за власть — игрой, придуманный им, чтобы никто не узнал правды, что ничего не заметил! А потом он нашел потерянный архив и понял, что с его помощью, сможет полу-чить то, чего всегда желал — Силу, настоящую, поистине могущест-венную силу, способную рушить миры и создавать их из ничего. Он не сразу рассказал мне о своем замысле, боясь, что я не поверю в столь невероятное. Лишь когда его план начал исполняться, когда колдуны прошли покаяние, отдавая волшебную силу, лишаясь ее навсег-да… Воистину, это гениальный план. Он способен дать всем так много: каждому — то, о чем он мечтает.

— Я не понимаю тебя!

— Ну конечно, — в его взгляде была брезгливость. — Но я объясню, и ты узнаешь, что такое настоящее величье! Он, он, — монах протянул руки к мерцавшему, то пропадая, то появляясь, телу. — Он сам лишил себя жизни, идя на страшный грех, чтобы никто, ни Бог, ни чело-век, —

не смог помешать ему стать одним из Потерянных душ! Одним из них и всеми ими, ибо только разум живых отделен, но все мертвое — едино. Его знаний, его решимости будет достаточно, чтобы подчи-нить их волю себе и нашей цели. Мне же нужно только дать свободу Тому, что уже перестало быть пустотой!

— Не будь столь наивным! Ему ничего не удастся, ибо он не сможет противостоять…

— Кто ты, чтобы судить нас, спорить с нами?! Что ты знаешь о Потерянных душах?

— Они — это сама пустота, пустота, которая всегда найдет спо-соб обмануть сущее, чтобы превратить в Ничто, — Влад и сам не знал, откуда шли эти знания, но сейчас он верил в каждое сказанное слово куда сильнее, чем во все речи минувшего.

— Ты заблуждаешься! Ты говоришь пустые речи, а я слушаю го-лос своей души! — в его голосе нарастала ярость. — Нет, ты никогда не поймешь меня! Тебе этого просто не дано! Ты — маленький человек, который хотел получить власть над уже существующим миром. Тебе столь же противны мои чаяния и мечты, как мне — твои жалкие фантазии! Вот и теперь ты затеял весь этот разговор совсем не потому, что хочешь меня понять. Страх перед тем, что власть уплывает из твоих рук навсегда, заставляет тебя бороться со мной! Но ты знаешь, давно зна-ешь, что проиграл! Не тебе тягаться со мной! Все! Твоя вечность истекла. Уходи и готовься к смерти, ибо в моем мире тебе места нет.

— Там никому не будет места, — донесся твердый голос.

Обернувшись, Влад увидел замершую чуть в стороне, у самой двери, фигуру, укутанную в черный плащ.

Гость казался осколком ночного мрака, столь же холодным и полным покоя.

Прошло какое-то время, прежде чем он, приблизившись к свя-щенникам, откинул капюшон. Смуглолицый, с черными как смоль воло-сами, тонкими, точеными чертами и глазами, похожими на ночные озера, в глубине которых пылал неведомый пламень.

"Как он похож на короля-колдуна! Во всяком случае, я предс-тавлял его себе именно таким… Может быть, это призрак…" — проповедник не знал, почему ему в голову пришла именно эта мысль. Воз-можно, все дело в том, что в последние часы он провел куда больше времени с тенями прошлого, чем с живыми людьми.

— Колдун? — в первый миг секретарь застыл, пораженный, перестав понимать происходившее, не чувствуя, где граница реальности. Но, надо отдать ему должное, Сол быстро сумел взять себя в руки. — Зачем ты пришел? Торопишь свой конец? Или, может быть, решил присоединиться ко мне? Тебе есть что ненавидеть в этом мире, не так ли? Думаю, подобные тебе больше чем кто бы то ни было жаждут его уничтожения.

Услышав это, Влад похолодел: если выжившие колдуны отдадут Потерянным душам свою силу, остановить их не сможет даже Бог!

— Зачем нужна ненависть, когда нечего любить? — голос чужака был не просто ровен и тверд, он успокаивал, проникая в самое сердце собеседников…

— Ты… — секретарь встрепенулся. — Ты не смеешь колдовать здесь! Тебе не позволено! — вырвавшаяся наружу ярость не знала границ и была готова смести все на своем пути. Но она разбилась о волну волшебства, словно яичная скорлупа о холодный гранит. — Зачем ты здесь, презренный сын черных богов? Куда ты спешишь, ведь тебе известно, что ты никогда не был так близок к своей смерти, как сейчас?