Потерянные души
Шрифт:
— Ты веришь, что оно будет светлым?
— Конечно. Без этой веры нет смысла жить…
Над галереей расправила свои тонкие, невидимые крылья тиши-на, которые скрыли все вокруг от глаз времени.
А затем скрипнула, открываясь, дверь залы и показался Тихо-мир. Его лицо было сосредоточенным, движения торопливо резки.
Погруженный в какие-то свои мысли, он, будто не замечая Ясеня с Мерцаной, хотел пройти мимо. Когда же те окликнули его, старик лишь бросил на ходу:
— Простите, но сейчас у меня нет времени на разговоры, — и ушел.
Муж с женой переглянулись, Ясень пожал плечами, показывая, что он сам ничего
— Идем, — едва тот ушел, Мерцана поднялась, потянула мужа за со-бой.
Колдунье не пришлось убеждать его: Ясень и сам хотел поско-рее вновь увидеть Старшего, убедиться, что с ним все в порядке.
Черногор лежал, обложившись толстыми томами древних рукопи-сей. Чуть в стороне, на полу возвышался огромный свод колдовских законов.
Увидев вошедших, он чуть заметно улыбнулся, слабым кивком головы велел им подойти.
— Мы все очень рады твоему возвращению, — на миг склонив голо-ву, приветствуя Старшего, сказала Мерцана.
— Однако считаете, что я мог бы и поторопиться, — проговорил тот, глядя на женщину своими огромными, лучистыми глазами.
— Ты шутишь… — покраснев, женщина опустила глаза.
— В меру возможностей… Нельзя все время быть серьезным, когда хочешь отдох-нуть… Хотя, у меня это не очень получается. Судя по всему, когда боги раздавали чувство юмора, я был чем-то занят… Ясень, не стой столбом у дверей, проходи, садись.
Колдун облегченно вздохнул, осторожно сел на краешек стула в стороне, возле стола и, огляделся.
За то время, что он отсутствовал, зала успела сильно изме-ниться: окна были распахнуты и яркий свет заливал все вокруг, сме-шиваясь со свежим дыханием ветра; толстые старинные книги в черных каменных окладах покрывали весь стол. Большинство из них относи-лось к времени еще до Падения.
— Как в читальне, — пробормотал он.
— Дух замка, получив список того, что мне нужно, долго вор-чал, что было бы проще перенести меня в архив, чем тащить сюда все его содержимое… Давай свое снадобье, Мерцана, — он протянул ру-ку, взял у стоявшей в нерешительности колдуньи кубок и быстро поднес к губам.
Черногор выпил отвар, не обращая внимания на его горький вкус, затем исподлобья взглянул на колдунью.
— И что ты только намешала сюда? — возвращая кубок, усмехнулся он.
— Не бойся, не отравлю… — она осеклась, вновь покраснела: шутливый тон Черногора оказался столь заразителен, что она сама не заметила, как перешла на него, забыв, что шутить может Стар-ший, но не простая колдунья в разговоре с ним. — Прости, — смущен-ная, пролепетала она.
— Ничего, — подбадривая женщину, он улыбнулся. — Ты и представить себе не можешь, как мне иногда хочется побыть простым колдуном, не обремененным всей этой властью, которая столь отдаляет меня от других, — на его лицо набежала тень, — пока есть время, пока новые, еще более тяжелые заботы не легли мне на плечи.
— Черногор…
— И почему вам так не терпится узнать, что ждет впереди? Не проще ли жить одним мигом, не задумываясь
— Может быть, мы так и делали бы, не желая преумножить и без того великое число бед, — тяжело вздохнула женщина. — Если бы у нас не было детей. Они заставляют искать зеркала, сквозь которые можно увидеть грядущее. Старший, если сейчас эти знания — тайна, если ты не хочешь открывать раньше времени правду, скажи только слово — и я умолкну, заставлю себя до поры не думать обо всем этом… — в глазах колдуньи была мольба: она хотела получить хоть какой-то ответ и попытаться по нему разгадать будущее.
— Ты ждешь возвращения Власа, — подал голос Ясень. — Но он мо-жет не принести ответы на все вопросы. Он ведь не знал, уходя, что именно искать. Может быть, будет лучше, не дожидаясь его, еще кому-нибудь отправиться в путь? Я готов…
Колдунья в ужасе взглянула на мужа. Более всего на свете она не хотела, чтобы Ясень уходил сейчас, в это мрачное и жестокое время перемен. Она со страхом ожидала, что скажет Старший, не смея взглянуть ему в глаза.
Черногор качнул головой, озабоченно нахмурился: — То, что расскажет Влас, в общем-то, не столь важно. Мне нужно знать лишь как близко подошла к нам опасность, есть ли у нас время, или нужно начинать действовать уже сейчас… Мерцана, может быть, ты и права: вам понадобится какое-то время на то, чтобы по-нять, что ждет впереди, свыкнуться с этой мыслью. Видимо, это должно быть как раз то решение, которое следует принимать сообща, а не слепо подчиняясь приказу… — он на миг замолчал, устремил пристальный взгляд на колдунью, словно стремясь не пропустить то, как она отреагирует на его слова, и лишь потом произнес: — Собирай-тесь в дорогу.
Та вздрогнула, замерла, словно окаменев, не в силах вымолвить и звука.
— Но ведь ты говорил, что пути Велимира и Яросвета… — пробор-мотал Ясень, умолкнув на половине фразы.
— А разве я сказал, что мы пойдем по одному из них?
— Но куда тогда, зачем? Почему мы не можем остаться здесь? — на глаза колдуньи навернулись слезы.
— Когда весь мир рушится, нельзя стоять на месте, если не хо-чешь провалиться вместе с ним в бездну минувшего. Нужно идти вперед. Правда, — грустная улыбка тронула его губы, — в нашем случае, может пока-заться, что мы возвращаемся назад, к истокам. Нас — не господ и не отверженных, а выросших детей, которым, прежде, чем делать следую-щий шаг, нужно найти опору — нечто несомненное и незыблемое в ру-шащемся мире, ждет королевский замок.
— Мертвые земли… — еле слышно прошептала колдунья. Ее лицо покрыла матовая бледность.
— Ты меня удивляешь, Мерцана. Я еще могу понять, почему лишен-ные дара верят во все эти предрассудки и страшные истории о том крае, но ты ведь колдунья. Разве не его наши предки считали свет-лым, священным, самым дорогим сердцу местом на земле?
— До Падения, — тихо молвил Ясень. — Но с тех пор там властвует смерть.
— Что ж, значит, мы принесем жизнь с собой.
— Погоди-ка, — колдун внимательно взглянул на Старшего, сосре-доточенно обдумывая что-то свое. Ему вдруг показалось, что он на-чал понимать… — Ты был там?