Потерянное сердце
Шрифт:
— Я не колебалась ни секунды, глупый. Ты нуждался во мне, и я здесь. Что еще имеет значение?
И это именно то, что нужно. Так просто.
— Кэм, — говорю я, пытаясь сесть, — я хочу все сделать правильно. Я знаю, что мы не готовы пока к чему-то большему, но мне нужно быть с вами. Я не уверен, что свидания — это по мне. Мне кажется, нам нужно пропустить несколько шагов, потому что мы уже встречались, ведь правда? — Я двигаюсь, и с губ срывается стон. — Я знаю, как ты относишься к ярлыкам.
Она наклоняется
— Что ты хочешь сказать, ЭйДжей? — Легкая улыбка на ее лице означает, что она просто хочет услышать, как я скажу эти слова.
— Боже, жизнь чертовски коротка. Это точно, — говорю я, указывая на себя. — Я хочу быть с тобой. Хочу жить с тобой, начать с тобой новую жизнь, и... я не знаю, сможем ли мы сделать все правильно, но может, пока просто будем семьей?
— Ты ужасен, — ехидно замечает Эвер.
— Тихо там, — указываю дочери. — Тебя никто не спрашивал, ворчунья.
— Просто будем семьей? — повторяет Кэмми.
— Да, я буду папой, ты будешь мамой, а остальное просто встанет на свои места.
— Кажется, мне нравится эта идея, — шепчет она.
— Мистер Коул, мы должны немедленно провести еще одно исследование. Мне жаль, но вашей семье придется снова подождать в комнате ожидания, — быстро говорит медсестра.
— Что происходит? — спрашиваю я.
Кэмми встает, поднимает Гэвина на руки, и Эвер тоже встает со стула.
— Что происходит? — настаивает Кэмми.
— Кажется, еще продолжается кровотечение. Нам нужно сделать еще одно исследование… пусть остальное вам расскажет доктор.
Чувствую, как из легких уходит весь воздух. Я думал, что проспал самый опасный период, но, похоже, мне не так повезло.
Возвращаюсь в тот же кабинет, куда меня возили и раньше, но в этот раз они используют другой аппарат, и вокруг мониторов в соседней комнате бегает больше врачей. Чувствую себя лабораторной крысой.
— Эй, — зову я, — кто-нибудь. Пожалуйста, скажите мне, что происходит? Я вроде как немного волнуюсь.
Подошедший доктор отодвигает один из аппаратов.
— ЭйДжей, во время первоначального обследования мы не заметили еще один очаг кровоизлияния. Возможно, потому, что уделяли внимание другой стороне, а может, кровоизлияние началось позже. Оно несильное, но оставлять так дело нельзя. В любом случае, для наркоза сейчас не лучшее время, особенно после недельной комы. Мы можем рискнуть, или есть альтернатива.
— Какая альтернатива? — спрашиваю я, и мне страшно услышать ответ.
— Есть некоторые пациенты, в основном с опухолями головного мозга, которых нельзя подвергать анестезии из-за риска осложнений. В этой ситуации риск осложнений такой же, и я бы чувствовал себя более комфортно, выполняя операцию, пока ты находишься в сознании.
— Я должен буду находиться в сознании во время
— Мы дадим тебе препарат для обезболивания, но мне нужно знать, считаешь ли ты себя способным через это пройти?
— Откуда мне знать?
— Ты знаешь себя лучше, чем я, сынок, и хочу дать тебе право выбора, потому что альтернатива, по моему мнению, куда более опасна.
— Когда мы должны будем это сделать?
— Немедленно. Иначе могут возникнуть осложнения, с которыми нам не хотелось бы иметь дела.
Я киваю, отвечая и не отвечая одновременно. Он предлагает мне выбор, но я не чувствую, что он у меня есть.
— Могу я сначала поговорить со своей семьей?
— Конечно, — говорит он.
Возвращаюсь в свою палату, и все остальные сразу же входят внутрь, скорее всего, чтобы сэкономить время. Они обращаются со мной, как будто я вот-вот умру. Эта мысль пугает меня до чертиков.
Все смотрят на меня со страхом в глазах.
— Им снова нужно меня оперировать. Кажется, кровоизлияние продолжается.
— Снова под наркоз? — подает голос Хантер. — Нетушки.
Я с трудом сглатываю, пытаясь собрать в кучу слова, которые даже в голове не могу произнести твердо.
— Вообще-то, во время операции я буду в сознании.
— Что? — голос Кэмми едва слышен.
— Слишком опасно сейчас давать мне наркоз, и слишком опасно медлить. Вот такие дела.
— Сначала я хочу поговорить с доктором, — говорит папа.
— Да, я тоже, — соглашается мама.
— Ребята, доктор ясно дал понять, что у меня не так много времени, и я ему верю. Кажется, он знает, о чем говорит.
Папа падает в кресло, на его лице ни кровинки. Он подпирает рукой голову и медленно и тяжело дышит.
Эвер закрыла ладонью рот и смотрит на меня так, будто увидела призрака. Она не должна быть во всем этом замешана. Она уже через многое прошла. Гэвин ничего не понимает, но она понимает.
— Могут быть осложнения? — спрашивает Кэмми.
— Он не сказал, но выбора особо нет. Так что лучше решусь на операцию, не думая об осложнениях, тем более, что я должен быть в сознании.
Кэмми понимающе кивает головой, хотя я почти уверен, что она не совсем понимает. Потому что даже мне трудно это все осознать.
— ЭйДжей, я хочу знать квалификацию этого врача, — говорит мама, потирая плечо папы. — А куда ушел Хантер?
Наверняка брат уже насел на доктора.
— Хорошо, итак, пройдемся еще раз, — говорит медсестра. — Сейчас мы должны подготовить ЭйДжея к операции. Как только все закончится, и он отойдет от лекарств, кто-нибудь к вам выйдет и все расскажет.
Кэмми наклоняется и целует меня в лоб.