Потерянное одиночество
Шрифт:
Русский аристократ, офицер, он воевал, пытаясь отстоять ту жизнь, которой его родина жила раньше, до революции, но проиграл. Проиграл и покинул то, что так любил, чтоб сохранить свою жизнь, хотя многие его друзья остались умирать на родной земле. Он не боялся смерти, но умирать бессмысленно не хотел, думал что уехав сможет вернуться с такими же как он, сможет начать новый бой. Но не вышло. Лучшие погибли, выжили слабаки способные лишь молоть языком сетуя на судьбу и вспоминая былое величие. Изгнанники кое-как устроились на чужбине, и забыв гордость и честь принялись просто выживать. Он понял свою ошибку, понял что лучше было б умереть
А потом я вошла в его жизнь… Мы встречались в парке почти каждый день, но скоро наступила зима и мы перебрались в маленькое кафе на Бродвее. Однажды под конец зимы он не пришел, хоть мы и договаривались о встрече, я прождала, думала перезвонит в кафе или иным образом даст о себе знать, но нет, просто пропал. Я сама не ожидала что так расстроюсь, но все же решила расставить все точки и найти его. Я лишь приблизительно знала где он живет, где-то между 96 и 90 Уэст Стрит, помню как бродила на пронизывающем ветру и расспрашивала ребятишек и стариков «Не здесь ли живет старый русский военный? Мистер Воронов?» Часа через два мне повезло, и милая девчушка привела меня к его квартире, я долго стучала и просила открыть, чувствуя, что он там. В конце концов я нашла консьержку и убедила отпереть мне дверь. Он лежал в горячке, в ту зиму свирепствовала инфлюэнца подобная испанке.
Я не отходила от него двое суток, отпаивая отварами с медом, удерживая своей силой, не давая жару «спечь кровь». На третий день опасность миновала и я уснула, свернувшись на краешке кровати. Проснулась я от того, что мне кто-то дарил силу белую и чистую, теплую как утреннее летнее солнышко.
– Пати… Ты не дала мне умереть, - тихо произнес он.
– Ты мне нужен, - призналась я.
– Ну зачем я тебе? Бедный, никчемный старик? Что я могу тебе дать? Ты молода, красива… обеспечена.
– Мне очень хорошо с тобой рядом, Костя, - я назвала его коротким именем, которое он случайно назвал мне, пересказывая давний разговор. Это давняя уловка – произнести имя так, как произносит его владелец, если хочешь обрести хоть толику власти над ним.
– Пати, по совести мне б надо прогнать тебя, чтоб ты не тратила на старика свое время, но я не могу…
– Вот и хорошо, Костя.
– Скажи еще раз… Ты произносишь без акцента…
– Костя, Костя, Костя… Костя, я…. – я хотела сказать что люблю его, но поняла что нельзя, что это будет лишним. – Я хочу есть, а ты?
– И я хочу есть, - с удивлением произнес он.
Костя никогда не позволил себе ни одного нескромного прикосновения, ни одного «мужского» взгляда, хоть в первые годы в нем нередко пылало плотское желание. Мои несмелые попытки и первые шаги он отвергал жестко и безоговорочно. Он считал непорядочным переводить нашу дружбу в нечто более близкое, считал, что я должна найти себе молодого, обеспеченного мужа, должна устроить свою жизнь. Считал, что может меня развлекать рассказами как друг, но не более. «Я должен тебя прогнать, но не могу» -
Двадцать пять лет мы были вместе, четверть века. Виделись каждые выходные. С ним я научилась «присоединяться» - видеть то, что вспоминает и рассказывает человек, я научилась аккуратной работе с силой, научилась латать сосуды и сердце. Я очень многому научилась рядом с ним. Я помню его жизнь лучше, чем свою собственную. Странно… Я полюбила все, что любил он, разлюбила то, чего он не любил. До сих пор я считаю запах амбры вульгарным, а ландышей – восхитительным, и не доверяю бездомным собакам, потому что как-то стая чуть не загрызла его раненного, а еще люблю кошек серых, невзрачных.
Он подзывал кошек по-русски «Кис, кис, кис…», и это всегда веселило меня. Кошки останавливались и задумчиво-оценивающе смотрели на него «Ты и вправду меня поцелуешь?» некоторые, не поверив в обещание, уходили по своим делам, а некоторые подходили подняв в ожидании мордочку, он чесал их за ушком, гладил подбородок, они довольно жмурились «Не поцелуй, но тоже неплохо…» В один из таких моментов я вдруг сочинила сказку.
– Однажды серая кошка гуляла по осенней листве и увидела старого короля, который потерял трон и королевство, но не перестал быть королем, и решила пройтись с ним рядом. Они шли рядышком по осенней листве и любовались вальсом золотых листьев. Король посмотрел на кошку и представился.
– Король
– Кошка, - ответила она.
И Король как истинный рыцарь поцеловал даме лапку. Как только он отнял лапку от губ, в его руке оказалась девичья ладонь.
– Вы меня расколдовали, merci. Вообще-то я принцесса, но вот… была серой кошкой. Вы теперь женитесь на мне? – с надеждой спросила она.
– Милая принцесса-кошка, я стар и у меня нет королевства, вам лучше поискать кого-то из молодых принцев, - с сожалением ответил Король, принцесса была очень мила и с первого взгляда понравилась ему.
Принцесса огорчилась отказу, но вида не подала.
– Хорошо, я поищу принца, а пока можно я побуду с вами? Я так устала бродить сама по себе.
– Конечно, принцесса, - согласился Король, радуясь, что не придется так быстро расставаться.
«И жили они долго и счастливо». – Закончила я.
После этой сказки Костя первый и последний раз поцеловал меня.
Странно, что до сегодняшнего дня я не задумывалась о том, насколько сильно он повлиял на меня. Моя жизнь сложилась бы совсем иначе, не встреть я его тогда в парке или не пойди искать его дом, когда он не пришел.
Я не тосковала о нем, когда он умер, у меня тогда уже были Герб и Рон, а вскоре появился Диего.
Костя устал, он взял от жизни все что мог, и смерть не страшила его, он ждал ее как старого друга. Он не хотел умирать в постели и всегда надеялся расстаться с жизнью весной или осенью – под прозрачным небом.
В парке на скамейке рядом с той аллеей, где мы впервые встретились я оставила его, зная что старое сердце отсчитывает последние удары. Он всегда верил в Единого и тот забрал его к себе. Прозрачное небо, молодая листва, запах древесных почек… Весна помогла мне пережить самый страшный первый момент, она осушила мои слезы…