Потерянная рота
Шрифт:
– Саша...
Он явственно услышал собственное имя. Пищевод вдруг сжался и ни за что не хотел возвращаться в нормальное положение. Парамонов чувствовал, что сейчас задохнется. Страх на мгновение отступил, позволив дышать. С рыдающим звуком Александр втянул воздух и задышал часто-часто.
Это снова был голос маленькой девочки. Но...
Щемящая ностальгия вдруг накатилась на него. Это был голос девочки из прошлого. Его маленькой подруги из деревни Аляково.
– Даша?
– спросил он.
Лес молчал.
Он и Даша дружили, когда им было по девять лет.
Парамонов двинулся в направлении раздававшегося голоса, совершенно позабыв о том, что та маленькая Даша, которую он помнил, давно выросла, имела троих детей и уже успела потерять мужа на войне.
Проваливаясь в сугробы по колено, Саша Парамонов пробирался в лесную тьму.
– Даша!
– позвал он.
В темном лесу его слова прокатились эхом, вернувшись обратно искаженными до неузнаваемости. Он поднял фонарь и снова увидел край голубого атласного платья. У Даши никогда не было такого, но этот голос... он твердо знал, что голос принадлежит ей.
– Даша!
– Сашенька, я здесь!
Голос шел из самой тьмы. Парамонов бросился вперед, споткнулся и уронил фонарь. Тот упал в снег и потух. Вокруг тотчас опустился мрак. Саша пошарил вокруг себя, пытаясь обнаружить керосиновую лампу и, не найдя её, махнул рукой.
– Саша...
Огни костров за его спиной скрылись стволами деревьев. В опустившейся темноте Парамонов уже не нашел бы дорогу назад. Но он не понимал этого. Он шел в направлении раздававшегося голоса, не думая ни о чем.
– Дашенька, я хочу к тебе...
– стонущим голосом прошептал Саша и услышал в ответ странный глухой скрип снега.
– Приди ко мне, милый!
– прошептал голос.
Парамонов протянул к голосу руки. Его сознание помутилось. Ему казалось, что он спит и одновременно с этим летит. Он не слышал звуков вокруг. Он был полностью поглощен предстоящей встречей.
Внезапно Парамонов почувствовал страшную боль. Именно она вырвала его из плена грез. Что-то холодное и липкое рвануло его за ноги, схватило, завертело. Что-то острое кромсало кожу, прорывая ткань шинели и армейских штанов. Парамонов закричал, но в рот набился снег. Он продолжал кричать, не осознавая, что звук его голоса гасится снегом.
Он кричал, насколько хватало мочи. В этом крике он звал не маму и не старшину. Звал он свою девочку из прошлого.
Дашу.
Глава 7.
Смерклый бежал, боясь опоздать к раздаче спирта. Мысль о том, что Приходько мог его обмануть, даже не приходила в голову. Все его помыслы были связаны с предстоящим получением живительной влаги, и её дальнейшем применении. Конечно, Смерклый не был последним дураком и прекрасно понимал, что, по невежеству раздав весь спирт сейчас, молодой лейтенант Калинин окажется перед фактом, что ни один солдат в трезвом рассудке не захочет идти в атаку на высоту Черноскальную. В результате, старшина и политрук погонят солдат "на сухую", что крайне неприятно. Фрол и сам не хотел идти трезвым в атаку, потому что это довольно страшно. Но какой-то внутренний червяк требовал
Участок дороги, на котором расположилась рота, поворачивал, и Фрол срезал угол, собираясь прошмыгнуть между несколькими стволами деревьев. Получилось так, что он оказался вдали от света костров. Нога в поношенном валенке вступила на снег и внезапно провалилась. Фрол коротко матюгнулся. Его понесло вниз, в мягкую снежную россыпь.
Он проваливался в снег по пояс, в голове промелькнула мысль, что вероятно на этом падение закончится, но затем он провалился ещё глубже - по шею. Только после этого все остановилось.
– Уф!
– произнес Смерклый.
Он пошарил руками вокруг себя в пространстве под сугробом, намереваясь нащупать опору и выбраться. На миг он задумался и пошевелил руками ещё раз. После этого удивленно охнул. Снег находился только сверху. Ниже была пустота. Заинтересованный этой странностью, Смерклый нагнулся, оказавшись под сугробом.
В такой темноте было трудно что-то разглядеть. Покряхтев, Смерклый залез во внутренний карман гимнастерки и достал коробок со спичками, завернутый в непромокаемый брезентовый мешочек. Фрол чиркнул спичкой. Она вспыхнула.
– Чтоб тебя!
– выругался от удивления Смерклый.
Он поднял спичку выше, чтобы как следует осмотреть пространство под сугробом, но невольно ткнул ею в снежную корку над головой. Спичка потухла. Смерклый чертыхнулся и зажег новую.
В снегу был прорыт ход, диаметром в половину человеческого роста. Фрол посветил вперед. Ход уводил далеко, конец его терялся во мраке. Крестьянин повернулся назад и обнаружил, что начинается ход тоже неизвестно где. Судя по всему, Смерклый оказался посередине этой норы в сугробах.
У своих ног Фрол обнаружил след неизвестного ему зверя. Смерклый не был охотником и не разбирался в следах, как Ермолаев. Но все-таки Фрол не мог не отметить, что след был довольно большим.
Он наклонился, чтобы как следует рассмотреть его. В этот момент огонек на спичке приблизился кончикам пальцев. Смерклый вскрикнул и выронил спичку под ноги. Коротко пшикнув, спичка потухла, и пространство вокруг крестьянина мгновенно погрузилось в темноту.
Фрол замер в нерешительности, а затем выпрямился. Его голова поднялась над сугробом.
– Спирт, - выдавили единственное слово его губы.
Разворотив сугроб, Смерклый из неведомой норы в снегу выбрался на дорогу.
Алексей подсветил керосиновой лампой на наручные часы. 5.50 вечера. Они возвращались в лагерь. Темнота заволокла все вокруг. Лишь дорога, на которой расположились солдаты, освещалась пламенем костров.
Первым человеком, который их встретил, был старшина Семен Владимирович. Он тут же перехватил разведчика и отвел его в сторону. Пока Алексей кушал булочку с маком, которую дала ему старушка в деревне, старшина получил от разведчика полное описание увиденного, а так же собственное мнение разведчика. После этого он вернулся к командирам.