Потерянная родина
Шрифт:
В половине второго ночи Бернсли, шагая по капитанскому мостику, вдруг услыхал шум и возню.
— Отдавай, дьявол, мясо! — гремел голос кока. — Беги не беги, все равно попался! Стой, стой! Ребята, на помощь!
Потом на минуту все смолкло. Вскоре на трапе раздались тяжелые шаги Харимена.
— Штурман, можно?
— Давай сюда наверх! — отозвался Бернсли. — Ну, как дела?
— Он уже был у меня в руках, только не успел разглядеть лицо. Чертовски верткий молодчик. Это из чумазых, штурман. Либо угольщик, либо кочегар. Лицо все в саже, роба черным-черна от пыли. У меня дверь каюты была
— Спуститесь в машинное отделение и позовите с собой механика, потом сходите к кочегарам и допросите всех.
— Разве они скажут?
— Этого я не знаю, но попробовать можно.
— Это верно, штурман, попробовать можно.
Когда Харимен с механиком появились в котельном отделении, кочегары с удивлением уставились на повара.
— Что за притча, дорогой кок? В ночное время к нам? Угольков понадобилось?
— Нечего прикидываться, давайте говорить начистоту! Кто чиз вас только что шарил в камбузе?
— Кок, ты случаем не свихнулся? Мы все время у топок, а угольщик в бункере. Послушай, как он там орудует.
В бункере слышалось громыхание тачки — там угольщик подкатывал уголь поближе к бункерному люку.
Харимен изучающе осмотрел кочегаров с головы до ног. Это были плотные мужчины средних лет, а их одежда — синие брюки и тельняшки — выглядели довольно чистыми.
— Позовите угольщика, я хочу посмотреть, каков он из себя! — приказал Харимен.
— Оуэн, спустись на минутку вниз! — крикнул один из кочегаров в бункерный люк.
— Он был высокого роста, молодой и верткий, как кошка, — рассказывал повар механику.
— Тогда это не Оуэн, — проворчал механик. — И вообще, я думаю, что мы только попусту тратим время.
— Но я должен поймать этого молодчика! — завопил повар. — До каких же пор он будет издеваться надо мной!
— Чего ты волнуешься, кок? — удивлялись кочегары.
— Как чего? А кто таскает мясо и хлеб?
— Вон оно что! И ты думаешь, мы пойдем пачкать руки о твою жратву? — Лица матросов стали хмурыми и злыми. — Харимен, ты не бросайся словами и не оскорбляй честных людей.
— Чего надо? — спросил Оуэн, незавидного роста юноша, появившись из бункера.
— Харимен вот говорит, будто ты был в камбузе и обчистил его, — пояснил один из кочегаров.
— Что?! — паренек выпятил грудь. — Я вор? А не свила ли канарейка гнездо в голове у Харимена? Ты, жирная туша, верно, хочешь познакомиться с этим! — он угрожающе схватил ломик.
— Успокойтесь! — унимал механик расходившихся людей. — Насколько я понимаю, виновника надо искать где-нибудь в другом месте. А вы, Харимен, проверяли в кубрике?
— Но он был из чумазых! — снова заорал повар. — Все лицо в саже и закопченная одежда. Я же видел своими глазами.
— Тогда ищите кого вам надо и не мешайте работать людям, которые о ваших делах ничего не знают, — обрезал механик.
Раздосадованный Харимен поднялся на палубу и еще раз побеспокоил Бернсли.
— Они отпираются. Да там никто и не похож на него. Штурман, позвольте обыскать кубрик. Надо узнать, кто из них выходил оттуда. Если сегодня ночью не изловим, тогда пиши пропало. Помогите же, мистер Бернсли!
Это была беспокойная ночь. Напрасно Харимен поднял на ноги матросов и остальных моряков. Люди с негодованием отвергали подозрения повара и в длинные разговоры не пускались. И может быть, тем бы и кончилось это загадочное происшествие, если бы на другое утро судовой столяр, исполняя свои служебные обязанности, не вздумал осмотреть, в каком состоянии находятся спасательные шлюпки.
На следующее утро пароход, по расчетам капитана, прибывал в порт, надо было навести полный порядок. У чехла одной спасательной шлюпки было развязано несколько шкертиков. Когда столяр приподнял край брезента, его глазам представилась странная картина, о виденном стоило доложить капитану.
— В шлюпке поселился человек, — сообщил столяр. — На парусе рассыпаны хлебные крошки, чоб от анкерка с водой стронут с места, а под одной из банок валяются пустая жестянка из-под консервов и несколько обглоданных костей.
Капитан Питфол слегка побледнел. Он немедленно направился на верхнюю палубу и осмотрел спасательную шлюпку. Все было так, как рассказывал столяр. Обеспокоенный капитан поспешил к штурману.
— Бернсли, на судне находится посторонний человек. Через двадцать часов мы войдем в порт. Если только это чужак с парусника… нам грозят серьезные неприятности.
— Я думаю, что еще не поздно их предотвратить. Если он на судне, надо найти его.
— Мы должны найти его во что бы то ни стало, — подтвердил капитан. — Этот человек не должен по* пасть в порт.
Сидя в своем тайнике, Ако слышал, как угольщики за трубой подымали наверх шлак. Один управлял малой индикаторной лебедкой, другой принимал под» нятый ковш и высыпал содержимое за борт. Через каждые четыре часа повторялась эта операция. Тогда Ако вел себя тише воды ниже травы, потому что от этих людей его отделяло всего лишь четыре-пять шагов. Достаточно было ему кашлянуть или кому-нибудь из них подойти к щели — и он пропал. Инцидент в камбузе, когда Ако чуть было не попался в руки кока, очень встревожил его. Догадались ли белые, что на корабле есть посторонний?
Чтобы получить какие-нибудь сведения на этот счет, Ако внимательно прислушивался к разговорам угольщиков. До сих пор они ни разу не упоминали ничего такого, что могло бы относиться к нему. Ночью, после стычки с поваром, они смеялись, что кто-то из матросов разыграл кока и славный малый Харимен с досады захворал. Но наутро разговор угольщиков носил иной характер.
— Говорят, на пароходе есть какой-то беглец, — промолвил один. — Столяр обнаружил в спасательной шлюпке следы.
— Вот бес, а не парень, — отозвался другой. — Такой кусок пути отмахать — и чтоб ни слуху, ни духу. Жаль, если именно теперь, когда рейс подходит к концу, его найдут.