Потерялась девочка
Шрифт:
— Идем! Идем! Может, тебе достанется маска цветка!
— Или серого ослика!
— Или самый длинный нос!
Дедушка Музыкант молча откопал из-под пуха низенький деревянный сундучок, раскрыл, отвернулся и опустил в него руку.
— Кому?
— Зосе! — отозвалось несколько голосов.
И Дедушка Музыкант подал ей маленький сверточек из домотканой материи.
— Спрячься за куст и оденься, чтоб тебя никто не узнал, — шепнул он.
Зоя так и сделала. И вот на ней оказался высокий колпак с узором из разноцветных треугольников, высокий воротник
Зоя огляделась: за соседними кустами мелькали яркие колпаки и маски, и вскоре уже нельзя было различить, где Желтый Пурзя, где Красный, где Лиловый или Голубой. Только малыша Розового Пурзю было легко узнать, хотя ему достался высоченный колпак, квадратный нос, и он подпрыгивал, чтобы быть повыше. И тут вдруг Зоя испугалась: она потеряла из виду Лилового Пурзю! Он был самый милый пурзя… или нет, не так — самый свой, самый ее пурзя… Как же теперь они узнают друг друга? Ведь и Зоя не похожа на себя.
Пурзи выбежали на поляну.
Кто-то взял ее за руку. Зоя оглянулась. Перед ней была маска — цветок. Шапочка из синих, розовых и желтых лепестков спускалась до самого носа, для глаз были оставлены дырочка. И вдруг глаза заметались, Зоина рука была опущена.
— Ой! — услышала Зоя из-под лепестков. — Ой, ой! Я, наверное, оставила его в кустах!
И Рыжая Пурзя — а это, конечно, была она — помчалась к кустам и притащила оттуда смычок.
— Я буду играть Белому Цветку! — шепотом сообщила она Зое.
Зоя не очень понимала про Белый Цветок, но ей хотелось послушать, как играет ее новая подружка. А пурзи между тем бежали, слегка подпрыгивая, по поляне.
— А почему мы остались? — удивилась Рыжая Пурзя.
— Может, надо догнать их? — подсказала Зоя.
— О, верно! — обрадовалась Рыженькая. — Ты ведь Зося, да? Я так и подумала: у тебя очень мягкая рука. И голос какой-то другой.
«Вот и хорошо, — подумала Зоя. — Я и хочу, чтобы узнали!»
Они догнали ребятишек. Теперь все брели медленно среди травы и каких-то незнакомых, тоже невысоких стеблей с мелкими цветами. От этих цветов в оранжевом воздухе было душисто. Душисто и весело. «Но где же Лиловый Пурзя? — думала Зоя. — А вдруг он не пошел? Тоща все это не так интересно». И как будто услыхав ее, один из пурзей оглянулся. И кивнул ей. Он был одет в зеленый балахон, а длинный острый нос совершенно менял лицо. Никогда бы не узнала! Зоя засмеялась про себя. Она очень обрадовалась Лиловому Пурзе.
И Лиловый Пурзя успокоился, побежал дальше, немного подпрыгивая. Они все двигались легко, а когда спешили — чуть-чуть подпрыгивали.
— Подходим к Белому Цветку, — шепнула Рыжая Пурзя.
И Зоя заметила, что та волнуется.
В свете оранжевого дня среди травы толстый шершавый стебель Цветка был сразу заметен, стал еще выше, плотнее, будто набрал соки. «Зря Оранжевый Пурзя волновался, что Цветок вянет», — подумала Зоя. И тотчас к ней обернулся мальчик в зеленом балахоне:
— Это твоя песенка помогла, — сказал он.
Зоя опять не поняла, пожала
Мягко ступая, пурзи стали приближаться к Цветку, и как-то все разом, подогнув колени, сели в траву. Зоя тоже села. Стебли, листья, цветы сразу отделили ее от остальных. Теперь она видела только оранжевое небо и Белый Цветок с сомкнутыми лепестками. Вдруг он опять будет открываться, как тогда? Зоя, сама не зная почему, ждала этого, как ждут большой радости — праздника или новой куклы.
Она не отрывала глаз от Цветка. И вдруг услышала тихую музыку. Музыка звучала как бы шепотом и лилась откуда-то снизу.
Откуда?
Рядом согнулись травинки, закачались шапки пушистых мелких цветков: это Рыжая Пурзя проводила смычком по стеблям. Потом она поднялась и побежала вдоль поляны, задевая смычком стволы деревьев, ветки кустов, цветы, листья. Показалось, что звучит целый оркестр. В траве закружились голубые, красные, желтые пятнышки. Они были прозрачны, похожи на солнечных зайчиков. Пурзи вскочили, стали ловить их своими нескладными ладошками. И Зоя тоже побежала, а зайчик ускользал, прятался под листьями, в траве. Эти цветные пятнышки будто танцевали, и Зоя и пурзи стали двигаться в такт музыке, и Зоя почувствовала, как ее раскачивает — то поднимает над землей, то снова опускает, и она развела руки, чтобы удобнее было кружиться. И тогда цветной зайчик сам сел к ней на ладонь и долго оставался на ней теплым пятнышком. Зоя поднесла ладонь к лицу и услышала тихий звон. Будто звучал тоненький колокольчик: ля-ла-ле-ло!
Потом музыкальное пятнышко слетело, танец-полет кончился. Рыжая Пурзя опустила смычок.
И тогда встрепенулся на своем толстом стебле Белый Цветок. Вздрогнула его зеленая чашечка, и разжались цепкие зеленые лапки.
Распрямляясь, вбирая невидимые соки, вышел на свет и закачался в горячем оранжевом воздухе прекрасный Белый Цветок.
Теперь Зоя видела только его. А себя она ощущала то ли травинкой, то ли веткой куста, а может, птицей, глядящей с древесного сучка прозрачными желтыми глазами.
Сбывается, сбывается, — звучало в ней.
Закрытое раскрывается.
Запретное разрешается.
Что-то нежное совершается.
Что-то ласковое…
Глава 9
Тяжелый день
Зоя проснулась от Дедушкиного голоса:
— Желтому дню наш привет.
И тотчас с разных сторон подхватили:
— Пусть он быстрее пройдет!
Зоя удивилась: зачем же торопить день? Может, он будет такой же хороший, как оранжевый. Но, взглянув из своей пуховой постельки на пурзей, поняла, что это не так: все были бледными, вялыми — будто заболели. Поднимались медленно, никто не смеялся, не пел. Рыжая Пурзя снова искала платок, но на этот раз молча, а маленький Пурзя в розовой шапочке даже хныкал, уткнув голову в колени Дедушки Музыканта.