Потерялась девочка
Шрифт:
Вдруг Зоя почувствовала свежий ветер, впитавший в
— Дядюшка! — едва слышно позвала Зоя. — Дядюшка, теперь вы никогда не передадите мне свой дар?
— Зося, глупенькая, — в темноте улыбнулся он. — А как бы иначе ты смогла жить здесь, у нас, и подружиться со всеми? — И поцеловал Зою в макушку. — Теперь иди. И не бойся. Тут нет дорожки, придется на ощупь. Найдешь?
Зоя кивнула. Хотела еще спросить, но сразу же забыла о чем, потому что издалека услышала знакомый голос:
— Зоя! Зоя!
— Это мама! — крикнула она и побежала. Зоя спешила, спотыкалась о камни, или, может, это были клумбы. И все ждала, когда снова долетит мамин голос. Но было тихо. Девочка остановилась.
Вокруг колыхались под ветром кусты.
Невдалеке в темное небо тянулся высоченный дом. Окна его были разноцветно освещены. Зоя сразу поняла, что это городской дом. Она вышла из-за кустов, ступила на асфальт.
Глаза понемногу привыкли к темноте, и Зоя видела теперь деревце яблони — оно ей знакомо! «Если так, — подумала Зоя, — если все обернулось так, то здесь должен быть поваленный забор…»
И он тоже был. И кирпичи, и бревна, и доски от снесенных домов. И все-таки Зоя не знала, куда идти, — ведь она ни разу не бывала на пустыре ночью. Она пошарила в кармане брюк. Там лежала порядком потрепанная бумажка. Зоя подошла к фонарю — его она тоже не замечала днем, — при тусклом свете прочитала слова, выведенные четким маминым почерком: «Вишневый переулок, дом 7. квартира 101» По асфальтовой дорожке медленно прогуливалась женщина, держа на поводке здоровенного бульдога. Зоя шагнула к ним.
— Вы не скажете, где Вишневый переулок?
— Придется обойти, девочка, — ответила женщина. — Тут стройка, — и подробно объяснила Зое, как найти ее дом.
Зоя совсем не узнавала улицы. Да это и неудивительно — ведь она так мало жила здесь! Хорошо, ах, как хорошо, что мама положила ей в кармашек записку с адресом!
Глава 19
Дома
Наконец Зоя нашла подъезд, поднялась в лифте на пятый этаж и нажала кнопку звонка. И услышала поспешные шаги. Это была мама! Конечно, мама только она ходила дома на высоких каблуках.
Открылась дверь. Зоя увидела испуганные мамины глаза, потом мама отошла на два шага назад. И вдруг бросилась, обняла Зою, заплакала. Когда она наплакалась, стала искать по карманам платок, а Зою все еще не отпускала. Но платка не было, и мама вытерла мокрое лицо концом Зоиной косички.
— Яня! — закричала она. — Янина!
— Что? Что случи… — и тетя Янина замерла.
Потом вынула из кармана очки, надела их и на цыпочках подошла к Зое, будто боялась ее спугнуть.
— Милое дитя? — шепотом спросила тетя Янина и незаметно дотронулась до Зоиной руки. Затем так же шепотом ответила себе: — Милое дитя!
И только тогда заплакала.
Зоя не совсем понимала, почему они так дружно плачут, она была рада, что вернулась, и еще была рада, что у тети Янины нашелся платок, потому что Зоиных косичек не хватило бы, чтоб вытереть все пролитые в этот вечер слезы.
Вдруг что-то живое, теплое прижалось к Зоиным ногам Не отрывая глаз от плачущих женщин, Зоя нагнулась и погладила нежную шерстку бывшею соседского кота.
Я не стану рассказывать, как были зажжены все лампы в доме, как были открыты лучшие банки с вареньем и какой отличный пирог испекла тетя Янина, — гораздо лучше того, который так понравился когда-то Любе Вилкиной. Зоя отломила кусочек, опустила руку под стол, позвала:
— Кис-кис-кис!
И тут в дверь позвонили. И Зоя уже знала, кто это. И сама побежала открывать. Это была Люба. Живая. Здоровая. Ноги ее не были сломаны, они были обуты в запыленные, ободранные на носках красные туфли с квадратными каблуками. А по платью, пересекая правую руку, шла едва заметная полоса, похожая на шрам.
Тетя Янина вышла следом за Зоей:
— Любочка, и ты тоже нашлась!
Люба Вилкина вежливо поклонилась ей, потом сказала с удивлением:
— Мама волновалась обо мне, даже плакала. И отец тоже. А всегда говорили, что я никуда не денусь!
Зоя разглядывала полосу на Любиной руке.
— Где ты поцарапалась, Любочка? — спросила тетя Янина.
— А, пустяки, — ответила Люба. — Я уже почти все стерла.
Она провела ладонью по коже, размазала темную полосу и вдруг поглядела на Зою исподлобья.
— В другой раз ты… — начала Люба и не договорила.
Дядюшка Тадеуш был, конечно, прав, когда просил Зою больше не делать так, и Зоя хотела сразу сказать Любе, что она не будет. Но подумала и промолчала: она еще сама не знала, как поступит в другой раз.
— Девочки, девочки, идите пить чай с пирогом! — позвала из кухни мама.
Глава 20
Дар дядюшки Тадеуша
Девочки молча сели к столу.
— Милые дети! — волновалась тетя Янина. — Кушайте пирог! Он вкусный!
— Очень даже, — вежливо кивнула Люба и наклонилась к Зое, проворчала: — Ее пирог лучше, чем твой… нарисованный. Да твой еще весь в песке!
— Что-что? — удивилась мама.
— Это мы так, мамочка. — И тихо Любе: — А ты бы могла выйти, как человек. А то прячется, подглядывает…
— Чего я не видела у этих страхолюдов?
— Зачем тогда полезла к ним?
— Что ж, все тебе одной?!
— Девочки, девочки, о чем вы там шепчетесь? — подошла к ним мама.