Потенциальные монстры

Борисова Анастасия Сергеевна

Алек говорил, стоя в очереди за сладкой ватой на местной ярмарке:

– Я бы мог уехать после его смерти, но здесь, вроде как, сложилось с работой, да и что делать в большом городе без знакомств? Где родился, там и пригодился.

Алек говорил, касаясь сухими губами шеи Пайпер:

– Ты – настоящий подарок судьбы. Ты спасла меня не только от смерти, но и от смертельно скучной жизни.

Наконец, прижавшись щекой к его волосатой груди, заговорила Пайпер:

– Мне и раньше снились странные сны. С самого детства.

– Я знал, что ты особенная, – он крепче прижал её.

– Иногда

я слышу голоса.

– И что они говорят?

– Бывает, что всякие глупости, которых мне не понять. А порой просят о помощи.

– Думаешь, это призраки?

– А ты веришь в призраков?

– Я верю тебе.

Алек всегда находил правильные слова.

– Ещё бывают видения. Как короткие фильмы.

– А я до сих пор мечтаю издать роман и прославиться. Считаешь, мы парочка сумасшедших?

Пусть так, думала Пайпер, но теперь это было неважно. Сумасшедший-одиночка – жалкое зрелище. Двое сумасшедших – сила.

Она прежде не курила, но когда он предлагал, всегда соглашалась. Дым их сигарет смешивался в воздухе, и в такие моменты было невозможно различить, где заканчивался Алек, и начиналась Пайпер. Вся его квартира пропиталась дымом. Они курили, сидя на широком подоконнике в спальне.

– Ты слышала о спиритическом салоне мадам Дидье? – спросил он.

Пайпер покачала головой. Нет, она о таком не слышала.

– На пятом авеню.

– Она гадалка?

– Кто? Мадам Дидье? – Алек выпустил дым, – нет, насколько мне известно. Она управляет салоном, но сама не гадает. Она была одной из подружек моего отца, той, что задержалась дольше, чем на ночь.

– Ты хочешь, чтобы мы с ней встретились?

Он перевёл на неё взгляд:

– Читаешь мои мысли?

– Нет, – честно ответила Пайпер.

Алек кивнул и снова затянулся:

– Мне кажется, это лучше, чем работать официанткой. И там никто не примет тебя за сумасшедшую. Ты была бы среди своих.

– Среди своих, – шёпотом повторила она, – не знаю…

– Только подумай. Ведь тебе больше не придётся подходить к незнакомцам на улице или в кафе и сообщать о надвигающейся смерти, – он улыбнулся, – они сами будут приходить к тебе. Ты сможешь по-настоящему помогать людям, а не подносить им чёртовы бургеры с картошкой, понимаешь? Мне не нравится, что тебе приходится крутиться вокруг вечно голодных идиотов с подносом.

– Алек, не надо…

– Я не принуждаю тебя, просто говорю. Ты подумай, сама подумай. Давай хотя бы заглянем туда, хорошо?

Пайпер идея с салоном сразу не понравилась. Она не стремилась использовать свои способности, а, скорее, наоборот – спрятать их как можно дальше. Однако, уже в конце недели она стояла напротив большой стеклянной витрины с надписью «Мадам Дидье: гадания и предсказания».

Внутреннее освещение было достаточно приглушённым. Сердце Пайпер забилось быстрее при виде целой очереди женщин, потягивающих чай за крохотными столиками, вероятно, в ожидании своей очереди.

Мадам Дидье, она же Синтия Кокс, женщина в возрасте, с короткими волнистыми волосами с проседью и широкой спиной, приняла их дружелюбно и тепло. Они прошли в её кабинет – небольшую комнату с роскошным деревянным столом и тяжёлыми занавесками:

– Значит, вы утверждаете, моя дорогая, что обладаете… –

она сделала паузу, постучав огромными красными ногтями по столу – способностями, не так ли?

– Можешь не сомневаться, я готов за неё ручаться.

Синтия наградила Алека театральной улыбкой:

– Это чудесно, дорогой, однако, ты же понимаешь, что у моего заведения есть репутация. Я не могу брать всех и каждого лишь потому, что за них кто-то ручается. Что вы умеете? – она обратилась к Пайпер, – раскладывать карты?

Та покачала головой.

– Может, гадать по ладони или чайным листьям?

Пайпер растерянно посмотрела на Алека и снова покачала головой. Мадам Дидье потянулась за сигаретой:

– В таком случае, едва ли вы нам подходите.

– Но мне не нужны ни карты, ни чайные листья.

– Это прекрасно, только в нашем деле без всей этой мишуры далеко не уедешь. Если ты не раскладываешь карты или не зажигаешь свечи, люди считаю тебя шарлатаном.

– Но я не…

Алек сжал её руку:

– Синтия, просто дай ей шанс. Она способна на такое, что твоим цыганкам и не снилось.

– Послушай, дорогой, мой дед был потомственным колдуном в Новом Орлеане. Я тоже кое-чего умею. Например, чувствую, когда мне пытаются запудрить мозги…

– Маленькие вруньи остаются без ужина. Большие вруньи попадают в ад, – внезапно произнесла Пайпер. Лицо Синтии вытянулось и побледнело. Сигарета выпала из руки на стол. Спустя секунду она выставила Алека за дверь и продержала Пайпер у себя в кабинете около получаса. В итоге её приняли на работу с единственным условием:

– Начинаешь сегодня же вечером!

Сони

6

Комната допросов называлась среди своих «Коробкой». Сони соглашался, что даже у того, кто находился на стороне закона, «Коробка» вызывала ощущение дискомфорта и изолированности. Никто не любил находиться в ней подолгу, а у Сони, вдобавок ко всему, ещё и начинала раскалываться голова. Теперь он редко присутствовал на допросах лично, но всё же приходилось порой. Как сейчас. Вместе с Риччи и детективом Пайном они вошли в «Коробку» под номером один. За столом в центре сидел мужчина. Парень – подметил Сони, – лет двадцать пять, двадцать семь. Лидия была в восторге от его способности угадывать возраст людей. Говорила, что ему нужно идти на телевидение.

– Добрый день, меня зовут капитан Сони Бакстер, отдел криминальных расследований – представился он. Отодвинул со скрипом один из двух стульев и присел. Детектив Пайн поглядел на Риччи, а когда тот кивнул, оставшись стоять возле двери, занял второй стул.

– Уилли Портер, – тихим голосом ответил парень. Он выглядел крохотным и очень худым, совсем как подросток. Волнистые волосы были убраны за оба уха, открывая лицо и острые скулы. Широкая чёрная толстовка висела на его узких плечах. Из-под густых сраставшихся к переносице бровей на Сони смотрели усталые карие глаза. Под определённым углом он даже походил на девушку, совсем юную, однако, в том, как он держался, не было и намёка на трогательную наивность. Мистер Портер не стеснялся и не боялся, а скорее выглядел искренне измученным и, если присмотреться повнимательнее, отчаявшимся.