Потемневшие души

Аткинс Талия

Мы с Дмитрием уже давно не ели вместе, поэтому я задавалась вопросом, присоединится ли он ко мне. Его официанты вышли и налили мне горячего кофе, когда я села.

— А, Димитрий сегодня завтракает здесь? — спросила я ее. Она нахмурилась и посмотрела на меня в замешательстве. О, конечно, она говорит по-русски. Может, мне стоит выучить русский, раз у меня много свободного времени. Она ушла и вернулась на кухню. Ладно……

Я начала есть блины, когда услышала стук по кафельному полу позади себя. Я могла бы услышать стук высоких каблуков за милю. У нас никогда не было посетителей, кроме

официантов и Николая, поэтому интересно, кто бы это мог быть. Я оглянулась через плечо, и молодая блондинка прошла прямо через двери и направилась ко мне. Когда она подошла ближе, я заметила, что у нее было полное лицо с макияжем, и она несла что-то похожее на большую косметичку.

— Я здесь, чтобы сделать вам макияж и прическу, мэм, — сказала она мне с сильным русским акцентом.

— Могу ли я спросить, зачем? — спросила я ее, отложив вилку и подозрительно оглядев ее.

— На оперу, мэм. У меня всего несколько часов, чтобы подготовить вас, так что нам нужно начинать прямо сейчас, — ответила она мне и с отвращением оглядела меня.

— О, я забыла об опере, — тихо сказала я, больше себе, чем ей. Она начала постукивать ногой по полу, явно теряя терпение. Я сосредоточилась на ее постукивающей ноге, а затем посмотрела на ее лицо.

— Я сама сделаю себе прическу и макияж, — сказала я ей, не пытаясь скрыть раздражение ее отношением.

— Нет, я сделаю это, мэм. Дмитрий приказывает, — сказала она с самодовольной улыбкой. Я встала со своего места и убедилась, что мы стоим лицом к лицу.

— Дай мне косметику, и я сама сделаю свой чертов макияж. А теперь отвали, — сказала я ей. Она выглядела так, будто хотела взорваться, и открыла рот, чтобы что-то сказать в ответ, но тут между нами встала Анна.

— Светлана, предлагаю тебе положить косметичку и выйти из дома. Это дом Алиссии, и то, что она скажет, будет сделано, — она сказала это сильным голосом, полным власти, от которого даже я бы вздрогнула.

— Это не ее дом. Это дом Дмитрия, — сказала она снова с самодовольной улыбкой.

Все стало ясно. Это, должно быть, одна из его любовниц. Что меня шокировало, потому что мы не могли быть более разными внешне и по характеру.

— Ты уйдешь. И больше не вернешься. Разве ты не знала, что Дмитрий теперь полностью снят с продажи? — сказала она Светлане. Лицо Светланы вытянулось, и она наклонилась в сторону, чтобы посмотреть мимо старушки и снова окинуть меня взглядом.

— Почему ее Анна? — сказала она кислым тоном.

— Уходи, — вот и все, что было сказано. Светлана бросила сумку и вышла гораздо быстрее, чем вошла. Жаль, что ее тошнотворно-сладкий цветочный парфюм, который все еще наполнял столовую, не ушел с ней. Анна взяла сумку и передала ее мне, а затем пошла обратно на кухню. Я положила руку ей на руку, и мы встретились глазами.

— Спасибо. Но почему ты заступилась за меня? Ты никогда раньше со мной не разговаривала. Я даже не знала, что ты говоришь по-английски, — пробормотала я. Она прищурилась и улыбнулась.

— Потому что теперь, когда ты здесь, он стал намного милее. Так что можешь остаться, — заявила она мне и ушла. Что ж, думаю, это хороший комплимент.

Я взяла сумку и направилась в свою комнату,

остановившись по пути и прихватив бутылку скотча, потому что мне сейчас нужна была жидкая смелость. Пора начинать шоу, я думаю. Когда я вошла в свою комнату, на моей кровати стояла большая квадратная коробка. Она выделялась тем, что на ней был обмотан большой черный бант. Я положила косметичку и флакон на кровать и провела рукой по коробке, осторожно касаясь шелковистой ленты.

Я осторожно потянула за одну сторону, наблюдая, как бант и лента отваливаются от коробки. Я сняла верх и отогнула бумажную салфетку. Под ней было темно-красное атласное платье. Это было самое потрясающее платье, которое я когда-либо видела. На платье лежала маленькая карточка с надписью: «Я с нетерпением жду, когда увижу это на тебе, моя любовь, и еще больше — на полу». Я бросила записку обратно. Сегодня вечером, как я решила. Мы с Дмитрием собирались все обсудить. Я собиралась пойти в оперу и встретиться с теми, кто пугает меня больше всего на свете, и сегодня ночью спать как младенец.

Я занялась делами на следующие два часа. Я вымылась с головы до ног, побрилась и отшелушила кожу везде, где это было возможно, ходила голой, как мне показалось, целый век, позволяя своему искусственному загару впитаться в кожу, и я высушила волосы феном. Я полезла в сумку, нашла щетку и несколько острых ножниц, поэтому решила пойти на все и подстричься еще и на дюйм. Я нанесла на волосы немного несмываемого кондиционера, который заставил длинные концы моих волос укладываться в естественные волнистые локоны по спине. Затем я пробежалась глазами по макияжу, и мое внимание привлек нежно-розовый блеск для губ. Я взяла его и посмотрела на себя в зеркало. Девушка, которая смотрела на меня, была уже не той девушкой, которая смотрела на нее в номере отеля в Сингапуре. Нежно-розовый оттенок теперь казался мне неправильным. Это был совсем не мой цвет. Я отбросила его и выбрала другой цвет. Цвет, который, как я знала, был моим новым оттенком.

Я надела длинное красное платье и аккуратно застегнула молнию сбоку. Платье было без спинки, оно висело чуть выше моей попы и опускалось чуть выше груди спереди и завязывалось на шее в стиле овального выреза. Оно очень облегало мою талию и бедра, а затем струилось до пола. Я надела простые туфли на каблуках телесного цвета с ремешками, которые стояли у кровати, бросила последний взгляд в зеркало, и ножницы на комоде привлекли мое внимание. Не раздумывая дважды, я схватила их и вышла из спальни.

Дмитрий:

Алиссия спустилась по лестнице, и мой член мгновенно затвердел, но мое сердце также пропустило удар, как у подростка, впервые заговорившего с возлюбленной. Я крепко сжал руки перед собой, пытаясь удержаться от того, чтобы не протянуть ей руки и не выглядеть как киска. Я медленно скользнул взглядом по Алиссии. Платье было идеально подогнано. Как блестящая шелковистая перчатка, идеально облегающая ее изгибы. Ее грудь подпрыгивала при каждом шаге, и я мог видеть только намек на декольте в верхней части платья. Господи Иисусе, мне нужно было взять себя в руки.