Потемневшие души

Аткинс Талия

— Как я и думала, — вздохнул Дмитрий. Я проигнорировала его, накрыла голову одеялом и в конце концов задремала. На этот раз я не провалилась в глубокий сон пустоты. Мне снились изумрудно-зеленые глаза и сильные татуированные руки, ласкающие мое тело.

Придя на рассвет, я проснулась с грязными глазами и вялым мозгом. Прерывистый сон не сулил мне ничего хорошего. Я выглянула из-за одеяла и посмотрела через комнату. Кровать была пуста. Но то, что было дальше, привлекло мое внимание. Дверь была открыта. Должно быть, он оставил ее открытой по ошибке, поэтому я проигнорировала это, слишком хорошо зная, что то, что было за дверью, было тем, что я всем сердцем не хотела

исследовать. Я оставалась там еще час, размышляя о событиях прошлой ночи. Что, ради бога, со мной происходит? Как меня может привлекать этот человек, который выставил меня на аукцион после того, как меня украли? Мой муж и дети, вероятно, все еще искали меня, а у меня были больные и извращенные мысли о русском гангстере.

— Ты готова к завтраку? — раздался резкий голос из-за двери. Я резко повернула голову в сторону и встретилась глазами с Николаем.

— Я не вижу своей тележки с едой, — ответила я и одновременно закатила глаза.

— Похоже, ты будешь завтракать в столовой, — разрешил Николай, раздраженно.

— Зачем? — выдавила я из себя после минутного шока

— Я задавал себе тот же вопрос. Но мне не положено задавать вопросы. А теперь вставай и спускайся вниз на завтрак, — рявкнул на меня Николай и снова ушел. Странно. Я встала и пошла в туалет, чтобы пописать. Я перебрала всю имевшуюся у меня одежду и надела серые спортивные штаны и футболку на размер больше. Наименее сексуальная вещь, которую я могла надеть, и посмотрела в зеркало, прежде чем уйти, чтобы убедиться, что мои стены снова на месте.

Дмитрий:

Я не видел Алиссию три ночи. Каждый день я вставал, шел на работу и пытался забыть о женщине, которая сидела одна в моей гостевой комнате. За то короткое время, что я ее знал, она стала для меня наркотиком. Я чувствовал, как начинаю привыкать к ней. Я хотел знать каждую ее мысль. Я хотел знать каждую часть ее тела. Я хотел знать, как она выглядит, когда кончает на моем члене. Но больше всего я не хотел, чтобы она была моей пленницей.

Если бы я не был таким эгоистичным ублюдком, я бы поступил правильно и вернул ее, потому что ее счастье, казалось, значило для меня больше всего на свете. Но я эгоистичный ублюдок. И я не хочу, чтобы она уходила. Я провел последние три дня в своем клубе, ухаживая за новой девушкой. Оказалось, ее зовут Таника, но, конечно, мы это изменим. Как и все остальные, она все время плачет, но когда мы дали понять, что порежем ее семью на маленькие кусочки и скормим собакам у нее на глазах, она вскоре поняла, что танцевать для нас — лучший вариант.

Ситуация с мексиканцами тоже приближалась к критической точке. Из Мексики ходили новые слухи о том, что наше дерьмо режут, чтобы производить больше кокаина, а мексиканцы оставляют себе дополнительные деньги, которые они зарабатывают с дополнительных продаж. У нас пока не было доказательств, что это происходит, только шепот тут и там. Вот как мы зарабатываем хорошие деньги и себе доброе имя. Поставляем в Мексику чистый красивый кокаин. Нам потребовалось много времени, чтобы убедить одну из мексиканских банд позволить нам поставлять им наркотики вместо того, чтобы они варили свою дрянь и продавали ее за полцены. Мы смогли продать наш кокаин в Мексике вдвое дороже, и мы убедились, что мексиканцы все еще получают хорошую долю от денег. Жадность заставила их совершить смертельную ошибку, и как только у нас появятся доказательства, они все умрут медленной мучительной смертью.

Я лежал на большой кровати Алиссии, накрывшись только темно-синей атласной простыней. Я услышал момент, когда Алиссия задремала,

потому что ее дыхание превратилось в мягкий ровный храп. Этот звук был похож на чертову колыбельную, и я уснул вскоре после нее. Когда я открыл глаза на следующее утро, я решил, что для меня и Алиссии все изменится. Она может получить свободу в доме. Я позволю ей это, и, может быть, просто может быть, она начнет нуждаться во мне так же, как я в ней. Я свесил ноги с края кровати и вышел из комнаты. Я оставил дверь широко открытой и не удивился, когда увидел Николая, расхаживающего взад-вперед по коридору снаружи комнаты, когда я выходил.

— Сэр, ты оставил дверь открытой, — презрительно посмотрел на меня Николай. Он выглядел таким же уставшим и напряженным, как и я. Он был верным солдатом нашей семьи и моим самым близким другом, который знал меня лучше, чем я сам.

— Оставь дверь открытой, Николай, она может присоединиться ко мне за завтраком внизу. Она больше не пленница в комнате, — сказал я ему. Он открыто побледнел от моих слов.

— Тебе нужно подумать о том, что ты делаешь. Если станет известно, что ты питаешь слабость к Алиссии, и не держишь ее в качестве пленницы или рабыни, ты будешь выглядеть слабым, — серьезным тоном сказал мне Николай.

— Следи за тем, что говоришь, Николай. Если кто-то думает обо мне как о слабом, я с радостью покажу им, что слабость — это не то, чем я являюсь, — я взревел и бросился в столовую на завтрак.

ГЛАВА 13

Алиссия:

Я легко нашла столовую и босиком вошла в выложенную плиткой комнату. Столовая была очень элегантной с не совсем белыми стенами, длинным темным деревянным столом и хрустальной люстрой над ним. За столом были французские двери, которые выходили на мощеный двор и бассейн за ним. Вокруг все еще лежал снег, и мне стало интересно, когда кто-то вообще будет пользоваться бассейном в этой дыре. А потом появился он. Дмитрий сидел в конце, потягивая чашку кофе и читая что-то на своем iPad.

Я оглядела его, изучая. Он выглядел более расслабленным, чем вчера вечером, и казалось, что это был просто обычный утренний завтрак с другом. Он должен был быть сумасшедшим, чтобы считать все это нормальным. Я села на противоположный конец стола, царапая сиденье по плитке, когда выдвигала его. Это эхом разнеслось по большой комнате, и я мгновенно покраснела. Дмитрий отодвинул свой iPad в сторону и следил за каждым моим движением, пока я садилась и снова прижималась к столу. Он осмотрел мою одежду и наклонил голову.

— Даже в этой одежде ты выглядишь восхитительно, — сказал Дмитрий, и я нахмурилась в его сторону. Он, должно быть, понял, что я пытаюсь сделать, и теперь он дразнил меня. В эту игру могут играть двое.

— Ну, судя по тому, что я видела до сих пор, я не удивлена, что вид бездомного заводит тебя. Вот как они тебе нравятся. Бездомные! — я плюнула в него, слегка приподняв голову и наслаждаясь опасностью игры с огнем. Я увидела, как сжались его челюсти. Бинго.

— Ну, я могу выгнать тебя под зад, если хочешь, и посмотреть, будешь ли ты жить лучше, чем здесь? Могу заверить, что ты не бездомная, а если бы была бездомной, тебя бы изнасиловали, убили или подсели на наркотики, — сказал он мне плавно, с огнем, танцующим в его глазах.

— Ты думаешь, это лучше? Это то, что ты говоришь себе ночью, чтобы уснуть? Думаешь, что спас меня? Если бы не такие люди, как ты, то такие люди, как мы, никогда бы не оказались в таком положении, — так же гладко ответила я.