Потанцуй со мной!
Шрифт:
Два букета и два парня. Или тот, кто подарил тюльпаны, теперь раскошелился на розы? И кто же сегодня будет ждать ее в клубе?
Тина взглянула на часы — через сорок минут она сможет это узнать! В том, что пойдет на свидание, она не сомневалась.
Хлопнула входная дверь, на пороге комнаты появились сестры.
Тина стояла перед зеркалом и весело напевала.
— Лайка, можно я возьму твою цепочку? Я свою дома оставила. Марфа, а ты не одолжишь ли мне свое колечко? Оно так подходит к этой блузке! —
— Эй! Сестрички! Вы чего, все еще сердитесь на меня? Ладно, ну извините, признаю, я вела себя как дура! Больше не буду, ладно? Сегодня вечером вам все-все-все расскажу, даю слово! Ну? Простили?
Как всегда, когда Тина начинала подлизываться, сестры не могли устоять, и вскоре мир и дружба в маленьком семействе были восстановлены.
— Ну, и как насчет цепочки и кольца? — нетерпеливо притопнула ногой младшая. — Я же все-таки на свидание иду, не куда-нибудь!
— Я… ты знаешь, у меня ничего нет, — скороговоркой выпалила Аглая. Она принялась преувеличенно внимательно рассматривать кончики туфель.
— И у меня! — подхватила Марфа, пытаясь поймать несуществующую пылинку.
— Как это? — оторопела Тина.
— Мы… мы все потеряли! — сообщили ей сестры. — Такой облом…
— Ну и дела! — ахнула Тина. — И как же вы теперь?
— Да как-нибудь, — неопределенно ответили сестры, снова переглянувшись.
— А вы не против, что я ухожу? — Тина почувствовала себя немного виноватой из-за своей радости. На фоне несчастий сестер она даже как-то поутихла.
— Да ладно, иди, — махнула рукой Аглая. — Веселись! Разрешаем!
Тина, подхватив сумочку, выбежала из квартиры.
— Зачем ты ее отпустила? — накинулась на старшую Марфа.
— Я думаю, за нее больше не надо волноваться, — спокойно ответила Аглая.
— Как это — не надо? Ну, Урлова мы отсекли, но второй-то все еще на свободе! — не унималась Марфа.
— Вот и отлично, — кивнула Аглая, направляясь к двери. — Там мы его и застукаем.
— Где это — там?
— А вот где, — Аглая потрясла перед носом сестры запиской. — Они встречаются в двенадцать в «Би-бое», усекла?
— Ты прочитала Тинкину записку? — Марфа изумленно уставилась на старшую.
— От меня ее не прятали! Она валялась на столе, значит, любой мог прочитать. К тому же я действую в интересах сестры! Ну? Чего стоишь? Пошли, а то опоздаем!
— А откуда ты знаешь, что это он написал? — Марфа недоверчиво разглядывала записку. — Может, это все-таки Урлов?
— Чтобы такой жмот, как Витек, раскошелился на эти розы? Не поверю, даже если он мне чек принесет! Нет, сестричка, тут видна другая рука… Одевайся, нам надо успеть догнать Тинку!
В ранний для клубной жизни час в «Би-бое» было тихо и пусто.
— А, друган! И ты тут! Кто бы мог подумать! — голос ненавистного Урлова оторвал его от размышлений, но сейчас это было даже хорошо — хоть как-то можно скоротать время.
— Привет! — Димон повернулся к бывшему приятелю и враждебно уставился на него. От вида самодовольной физиономии его передернуло, пальцы сами собой сжались в кулаки. Что он здесь делает в такое время? И не пора ли его выкинуть отсюда, чтобы не испортил предстоящее свидание?
— Угостить? — осклабился Урлов — он как будто не замечал враждебности Димона.
— Есть на что? — Димон постарался, чтобы голос его звучал ровно — он не хотел немедленного скандала, нужно было выждать, выяснить обстановку.
— А как же! Я сегодня богатенький! — Урлов похлопал себя по карману рубашки.
— Идет, — кивнул Димон. — Одну газировку.
— Пай-мальчик, значит? — хихикнул Витек. — Переходим на трезвый образ жизни? Ну, как знаешь!
Перед Димоном появилась запотевшая банка. Рука Витька вытащила из кармана купюру, вместе с ней на стойку выпала и покатилась какая-то вещица.
Димон перехватил ее — в его пальцах матово блеснуло зернышко рубина.
— Где-то я такое уже видел! И совсем недавно… — удивился он.
— Верно! — кивнул Урлов, отнимая кольцо. — Судя по размеру, это той кувалды, Марфы. У всех остальных сюда бы два пальца влезло. А то и три!
— Я что-то не пойму, — нахмурился Димон. — Откуда у тебя это кольцо?
— Да не боись, не украл я! — хлопнул его по плечу Витек. — Никого не грабил, сами дали, по-любовному.
— Как это?
— А вот так. — Урлов самодовольно ухмыльнулся, вытер «пенные» усы. — Тинку они у меня обратно выкупили. За цепочку, кольцо и сережки. Ясно?
— Как это — выкупили?
— Ну, за побрякушки я им пообещал оставить ее в покое. Недурная сделка, а?
Витек вытряс из кармана драгоценности, разложил на стойке.
— Как думаешь, штуку баксов дадут за все? — поинтересовался он.
Димон молчал. На скулах вздулись желваки. Ох, ну до чего же хотелось ему врезать Урлову! Заехать по этой гадкой физиономии, пустить сопернику слезы и кровь, одним разом отомстить за все обиды — за себя, за Тину, за ее сестер… за Наташку, наконец!
Урлов выцедил остатки пива, отодвинул кружку. Он наконец-то почувствовал недружелюбие собеседника.