Посылка
Шрифт:
Она лишь помнила, как у нее закружилась голова, что было связано не только с жутким сообщением на зеркале, но и наверняка со слишким горячим душем.
Оба обстоятельства выбили почву у нее из-под ног.
В первый момент Эмме еще удалось опереться на умывальник, но затем она сползла на кафельный пол и уже снизу уставилась на буквы:
УБИРАЙСЯ.
ПОКА НЕ ПОЗДНО!
– Слышала еще плач, – сказала русская.
– Это какое-то недоразумение, – ответила Эмма, хотя вполне возможно, что ее нервный
Шкаф.
Скрипучие дверцы, за которыми сидел мужчина в мотоциклетном шлеме.
Артур.
Призрак, который сопровождал ее на протяжении бесчисленных ночей. Снова и снова. Сначала как монстр, затем в качестве друга. До тех пор, пока ее, десятилетнюю, наконец-то не «вылечили», хотя в психотерапии такого понятия вообще-то не существует. Детскому психиатру, которого Эмма должна была посещать, после многочисленных сеансов удалось прогнать демона. Из ее шкафа и из ее головы. При этом он помог ей осознать, кто в действительности стоял за этим фантомом.
Папа!
С тех самых сеансов психотерапии, которые и пробудили в ней интерес к ее сегодняшней профессии, Эмма знала, что никакого призрака никогда не существовало. И Артура тоже. Это был отец, который всю жизнь одергивал и пугал ее и которого ей так хотелось заполучить себе в союзники. Чтобы он всегда был с ней. Всегда рядом. Доступный в любое время, даже по ночам в шкафу.
Но другом Эммы отец никогда не был. Ни в ее детстве, ни во время учебы, ни тем более сейчас, когда у нее появился муж и собственная психотерапевтическая практика. Работа всегда была для него важнее. Его дела, свидетели, процессы. По утрам он рано уходил из дому, по вечерам опаздывал на семейные праздники. Или вообще не приходил.
Хотя он давно уже не работал, его едва хватало на то, чтобы отправить Эмме открытку на день рождения. Да и ту ему наверняка диктовала мама, с которой он наслаждался старостью на Майорке. Такие формулировки, как «Я скучаю» или «Надеюсь, что в этом году нам удастся проводить вместе больше времени», просто не вписывались в словарь холерика. Скорее нечто вроде: «Немедленно убирайся, или тебе не поздоровится».
И вот похожая угроза оказалась на зеркале в ванной ее гостиничного номера.
Совпадение?
Конечно!
Еще до того, как в дверь постучали, Эмма нашла логическое объяснение случившемуся.
Розыгрыш!
Видимо, предыдущий жилец перед выездом написал это жирными пальцами на сухом зеркале, чтобы напугать следующего гостя. Что ему вполне удалось.
Удалось настолько, что своим криком Эмма переполошила пол-отеля. Шутник и сам бы испугался такой сильной реакции, но он ведь не мог предположить, что эти слова на зеркале разбередят старую психологическую травму.
Но Эмму тогда смутила не угроза отца, а то, что именно в ту ночь Артур впервые
И все еще было живо в ее памяти.
– Все хорошо? – спросила русская, которая по-прежнему изучала ее со странным озабоченно-нетерпеливым выражением на лице. А потом сказала нечто одновременно столь дружелюбное и ужасное, что Эмма не знала, смеяться ей или плакать.
– Проблемы с клиентом?
«О господи».
Конечно.
«Она проститутка!»
Поэтому такая расфуфыренная. Половина участников конгресса разместилась в Le Zen. В отеле было полно мужчин, ночующих в одноместных номерах. Сколько из них заказали на сегодняшний вечер девушку из эскорта? Говнюки типа Штаудер-Мертенса, без всякого сомнения, наверняка используют любую возможность, как только оказываются где-то без жены и семьи.
– Если нужно помощь, то…
– Нет, нет. Очень любезно с вашей стороны, спасибо, но…
Эмма помотала головой.
«…но я не проститутка. Просто очень пугливый психиатр».
Как мило, что женщина хотела ей помочь. Как ужасно, что распускающие руки клиенты ей, похоже, не в новинку. И избитые проститутки, скорчившиеся в слезах на кафельном полу в гостиничном номере.
Эмма улыбнулась, но, видимо, улыбка получилась неискренняя. В темных глазах русской по-прежнему читалось сомнение, поэтому Эмма решила сказать ей правду.
– Не волнуйтесь. Я одна в номере. Но я решила, что кто-то прокрался внутрь и подглядывал за мной в душе.
– Извращенец?
– Да. Но это была всего лишь глупая шутка предыдущего гостя.
– Ну тогда ладно.
Девушка из эскорта все еще сомневалась, но пожала плечами и взглянула на «ролекс» на запястье. Потом попрощалась, произнеся первое предложение без единой ошибки:
– Будь осторожна, смотри, чтобы с тобой ничего не случилось.
Вероятно, она уже часто слышала это от своих коллег.
Эмма поблагодарила и закрыла дверь. В глазок она проследила, как русская пошла направо по коридору.
Лифты находились в другой стороне. Значит, «встреча» еще только предстоит.
С колотящимся сердцем Эмма заперла дверь на все имеющиеся и предусмотренные конструкцией замки и задвижки и лишь после этого заметила, насколько выбилась из сил. Сначала доклад, потом зеркало, сейчас разговор с русской. Она мечтала отдохнуть, успокоиться. Заснуть.
Лучше всего в объятиях Филиппа.
Ну почему его сейчас нет рядом, чтобы вместе посмеяться над этой глупой ситуацией?
Эмма подумала, не позвонить ли своим лучшим друзьям, Сильвии или Конраду, чтобы отвлечься.
Но она знала, что у обоих свидание. Конечно, не друг с другом, потому что Конрад голубой.
Но даже если кто-то из них ответит, что она должна сказать? «Извини, я нервничаю из-за запотевшего зеркала»?
Которое было запотевшим – констатировала она, вернувшись в ванную, чтобы почистить зубы.
Пар исчез. Вместе с глупой надписью.