Посвящение

Харитонов Михаил Юрьевич

Каждый раз, снимая со своего сознания абстинентное заклятие, чувствуешь боль, как будто прямо в мозг налили кипятка. Но не такую боль, как сейчас. Это был уже не кипяток. Это как

будто голову раздавили катком и теперь соскребают с асфальта.

Я выронил трубку, она шмякнулась об асфальт.

– Плохо себя ведёшь, распускаешься, - голос мертвяка раздался где-то в ухе.
– Подбери сопли, и поезжай. Развейся. Отдохни. Твоя Аня сегодня вернётся поздно, не так ли?

Я машинально коснулся рукой щеки, там, где всё ещё оставался едва заметный шрамик. Когда я порезался при бритье, и Анюта меня поцеловала в эту дурацкую царапину...

– Ну что ж. Теперь ты, кажется, действительно понял. И кто ж ты есть после этого?

Я промолчал.

– А вот это - забудь, - голос в трубке стал серьёзным.
– Ты же у нас крутой. Ты смог. Вот Петя твой гордый, понимаешь, оказался. Хочешь с ним поговорить?

В ухе раздался жуткий вопль. Потом смех.

– Это вообще-то Петя говорит.

Не веришь? Хочешь убедиться? Ладно, гуляй. Можешь даже немножко поколдовать. Только не увлекайся. Сам знаешь: способности растут по мере использования. Пока. До свиданьица. До нескорого, если будешь хорошим мальчиком.

Я поднял трубку с асфальта, осмотрел. Вроде цела, все огоньки горят. Я покрутил её в руках, потом засунул обратно во внутренний карман. Потом движением пальца остановил чёрную "Вольво". Визг тормозов был слышен, кажется, на всю Тверскую.

Магия второго уровня. Нехорошо.

Ладно уж, сегодня гуляем.

Из машины выскочил, как чёртик из табакерки, здоровенный жлоб, и бросился открывать мне дверь.

– До "Киломбо" довезёшь, притырок?
– осведомился я.

Очумевший жлоб затряс головой. Я прочёл его нехитрые мыслишки. Этот кент не мыслил себе ничего круче "Белого Медведя".

– Тогда гуляй, - я оставил его на улице, сел за руль, и стал соображать, ожидаются ли сейчас на набережной серьёзные пробки.