Поступь стали VI

Тартаров Радислав

Герцог встретил меня величественно и гордо, но по краям губ было видно, что и он рад победе. А вот Вольф Гросвенор не особо старался скрывать свои чувства и открыто улыбался.

— Ну что, Герой, — по-доброму сказал Хъю Гросвенор. — Скажу честно, не ожидал такого исхода боя. И очень рад, что ты вновь удивил меня. Сколько уже живу, такой битвы еще не довелось видеть.

Герцог на несколько секунд задумался и заговорил вновь.

— Есть поговорка: “Дай дорогу молодым”. И знаешь, глядя на тебя, скажу, что и вправду есть в ней что-то…

— Рад стараться, Ваша светлость, — улыбнувшись, сказал я.

Ибо

похвала и вправду радовала. Но всё же не так, как та лёгкость, которую я начал чувствовал после убийства Марка.

— Нам много о чем стоит поговорить, Джо, но не сейчас. Сейчас нужно организовать невиданный доселе пир! Густав, сообщи окрестным баронам и братьям Кроусвик — пусть везут в форт продовольствие и вина, да побольше! Сегодня мы будем праздновать!

Как сказал герцог, так и получилось. Не знаю, были ли ранее пиры на сто плюс тысяч человек, но отныне один такой был. За организацию праздничного места взялись все. Вот только к лесу напротив границы никто не полез. Ибо еще были свежи воспоминания о тварях, там обитающих. Но даже так древесины хватило, и самодельные десятки тысяч столов и лавок желающие прибухнуть солдаты соорудили очень быстро. К вечеру, когда сотни телег начали подвозить жратву и алкоголь, всё было готово. Затем загорелись костры, и пять сотен поваров и поварих принялись кулинарить.

Была дана строгая команда — не пить до момента появления закуски, ибо некоторые умельцы напивались на голодный желудок буквально за двадцать минут. Так что часик пришлось подождать, и тогда уже начался долгожданный пир в честь победы. С таким аппетитом и в таких количествах мясное рагу еще никогда не поглощалось, а сколько бочек вина эти проглоты выпивали за час, я даже предположить не могу. У меня в загашнике было бочек сорок, и те пошли в общей котел. А телеги всё прибывали и полевые кухни не прекращали готовить закуску.

Конечно же были выставлены посты. Караульные демонстрировали печальные морды, но по-другому было никак. Ибо полностью оставить всё на моих химер было нельзя. Они под контролем Баала и Калипсо живо сформировали вокруг нас кольцо, впуская и выпуская повозки с продовольствием. Поначалу еще на химер смотрели с опаской, ибо помнили, с каким аппетитом они доедали остатки легиона. Но народ тут собрался суровый, а поедали они, в конце концов, не своих, а лютого врага. Так что народ поначалу еще поглядывал с опаской, а когда приняли в себя несколько кубков вина, химеры перестали быть чем-то опасным, и даже наоборот. Вот тогда-то и понадобились расставленные патрули, которые и отгоняли нажравшихся воинов.

Освещение организовали маги. Маги земли вырастили по всему полю сотню каменных столбов, а маги огня каким-то образом создали из них магические факелы. Так что, хоть и перевалило за полночь, всё наше застолье на сотню с гаком тысяч человек, продолжало с комфортом, прямо скажем, квасить и жрать.

Безобразие? По сути оно так и было. Но и людьми тоже надо быть. Многие тут умудрились пережить три нашествия демонов и выжить. Многие двадцатилетние и тридцатилетние молодые люди за время кампании седели, теряли друзей, братьев, сестер, отцов. Но выживали и с еще большей яростью и злобой вновь вставали в ряды защитников. Чтобы вновь разить врага. Так что собравшиеся здесь люди заслуживали, чтобы за три месяца боёв разок хорошо отдохнуть.

Прогуливаясь,

я то и дело слышал, как люди делились своими впечатлениями.

— И оно прет на меня, пасть громадная, зубы с локоть! Но я лишь харкнул тому в рыло и вонзил меч в глотку. Еще не успела первая подохнуть, как я вторую уже разрубил от головы до шеи, — рассказывал тяжёлый пехотинец своему товарищу. А тот, выслушав историю собрата, тоже принялся делиться впечатлениями от прошлых битв и своём вкладе в общее дело. Такие россказни можно было слышать кругом, темой были прошлые победы. Между тостами за победу всё старались поделиться самым запоминающимся. А увидев меня, приглашали присоединиться, провозглашая здравицы.

Так я и бродил, слушая россказни солдат, пока ко мне не подбежал гонец.

— Ваше сиятельство, — обратился ко мне гвардеец из личной стражи герцога.

Я сначала не понял, к кому это он, но, вспомнив, что я же теперь с позволения Хъю Гросвенора являюсь графом, ответил.

— Что?

— Ваша светлость, Его сиятельство Хъю Гросвенор предлагает вам присоединиться к своему столу.

— Сейчас буду, — ответил я согласием, так как поводов отказывать не было.

Посыльный мордоворот скупо кивнул и удалился.

Почему солдаты уже вовсю квасят, а знать еще нет? Ответ простой: каким бы сегодня значимым не был праздник, местный бомонд не привык есть одно лишь тушёное мясо с овощами. Собрание местной знати было назначено как раз на полночь, и вот сейчас, когда столы были накрыты, стали всех созывать.

Признаюсь, мне очень не хотелось туда идти. Как бы там ни было, но та публика мне не очень нравится. Да, я понимаю, что с титулом графа и после недавних событий мне придётся намного чаще участвовать во всякого рода застольях, приёмах и собраниях, но я бы по возможности не хотел в этом учувствовать. А что я искренне сейчас желал — так это чтобы вся эта толпа свалила к себе и не топтала мою землю. Её еще потом долго придётся восстанавливать. А я бы со своими друзьями тихо и уютно отпраздновал победу у себя в замке. А потом и понежился со служанкой, а лучше и с двумя. "Кстати, так оно и будет", — мечтательно задумался я, представляя будущие постельные свершения.

Скорее всего мои эротические фантазии каким-то образом отразились на лице и были явно восприняты не так и не теми. Ибо внезапно я ощутил горячее дыхание за спиной, а когда я повернулся, мне во всей красе предстала Калипсо.

— Вождь! — прозвучал в моей голове мурлыкающий женский голос.

— Что?

Я уже было хотел пойти к герцогу, как меня обеими руками обняла эта бестия. Не совсем обычно обняла.

Такое не могло не привлечь внимание. Вокруг меня в момент наступила тишина.

Солдатня, прекратив травить байки, уставилась на происходящее. А оно было очень необычным и странным. Трехметровая химера, немного склонившись, стояла за спиной графа и обнимала того обеими руками. Вот только если левой рукой она прижимала к своей груди Джо Логрока, держа того за грудь, то правая была опущена на его пах и легонько сжималась и разжималась. При этом сама химера, наклонившись, терлась щекой о щеку молодого аристократа.

Глаза Джо Логрока, осознавшего, что сейчас происходит, в момент стали больше имперского золотого, а цвет кожи сменил свой оттенок на красный буквально за секунду.