Поступь Повелителя

Панкеева Оксана Петровна

— И на том спасибо, — грустно прошелестела толстуха и, сразу подобрев, посоветовала: — Вон там, на полке, возьми желтую коробочку с мазью. От ушибов и растяжений. А вон там, в сундуке, платок себе найди. Не так в глаза бросаться будешь. А пока вы не ушли, хоть поговори со мной, что ли… Скучно призраком быть, сил нет…

Этот дворец и этот город все больше нравились Харгану. Хотя изначально планировалось сделать его резиденцией Лютецию, наместник был близок к тому, чтобы передумать. Пусть Даэн-Рисс несколько южнее центра, зато здесь приятно

находиться. Даже правая рука бога может позволить себе маленькие житейские удовольствия. Например, выбрать дом, в котором будет жить, и женщин, которых желает на свое ложе.

Впрочем, женщиной он пока обходился одной и не испытывал желания ни убить ее, ни сменить на другую. Подобный тип отношений — с живой женщиной по ее добровольному согласию — все еще ошеломлял Харгана бесконечностью непознанных тонкостей и разнообразием ощущений. В первый вечер он еще сохранял привычный, годами отработанный контроль над нечеловеческой частью своей сущности. На второй красавица Камилла проникновенно мурлыкнула, нежно поглаживая основание хвоста: «Ты такой сдержанный, зажатый, словно на тебе две сотни стоун железных цепей намотано… А мне говорили, что демоны славятся неукротимым темпераментом и безудержной страстью…»

И сделала нечто такое, от чего «железные цепи» беспомощно осыпались мертвыми змеями, и ученик Повелителя впервые за много лет с непреодолимой ясностью ощутил, что он — демон, что он очень, очень молод, полон дикой, не поддающейся контролю силы и сейчас либо разрушит парочку миров в окрестностях, либо его самого порвет на дюжину маленьких демонят…

Либо просто обрушит на легкомысленную красотку ту самую «безудержную страсть», о которой ей так мечталось…

«А ты ее выдержишь, глупая женщина?» — торопливо спросил он больше для очистки совести, так как остановиться все равно не смог бы. Нечто подобное он уже испытывал пару раз в бою, и заканчивалось это плохо как для врагов, так и для попавшихся под руку своих.

Камилла уверенно и даже с некоторым оттенком снисходительности качнула ресницами.

На третий день Харган и сомневаться не стал. Томительно долгие часы до вечера он прожил в странном болезненном ожидании, которое, казалось, путешествует внутри тела и рвет его изнутри острыми звериными зубами. Разъяснения духа Генри о ста шестидесяти с хвостом поправках полностью ускользнули от внимания наместника, донесения верных соратников о ходе обращения он выслушал вполуха, отчет о ревизии в казне подписал не глядя, о Шелларе даже не вспомнил.

Весь этот день был прожит лишь ради того, чтобы вечером ворваться в знакомую комнату на третьем этаже, швырнув на пол алый с золотом плащ, одним рывком смахнуть со стульчика у зеркала вожделенную женщину и прямо здесь же, у ближайшей стены, выпустить на волю истосковавшегося в заточении демона…

Когда безумная вспышка сменилась невесомой пустотой прострации и настало время куда-нибудь упасть… да вот хотя бы на вот этот мягкий, как трава, ковер, если станет лень добираться до кровати… Харгана внезапно вернуло в реальность вежливое покашливание над ухом.

Встряхнувшись всем телом, чтобы окончательно прийти в чувство, он оглянулся

и первым делом увидел свое отражение в зеркале. Этой похожей на помятую маску рожей в сочетании с прической, превратившейся из просто щетки в щетку растрепанную, можно было успешно пугать упорствующих неверных.

Затем Харган разглядел расплывчатые очертания духа и первым делом обругал «дохлым извращенцем», после чего послал туда, куда принято во всех мирах.

— Кхм… простите, что побеспокоил, господин наместник… — ничуть не смутился дух, — но вас срочно ждут в департаменте Безопасности. Случилось кое-что, требующее вашего личного… гм… участия.

Затем добавил, наблюдая, как господин силится что-то сообразить:

— А подсматривать за вашим времяпровождением мне вовсе неинтересно. Думаете, будучи бесплотным духом, приятно видеть вот такое хард-порно? Только душу травить…

— Жить надо было немного иначе, — язвительно заметила Камилла, даже не выказывая намерения подняться с пола и одеться. — Кстати, драгоценнейший мой Харганчик, радость моя, прелесть моя… Ты порвал мне платье на совершенные лохмотья. В чем же я буду встречать тебя завтра?

— Оно что у тебя, одно? — не остался в долгу вредный дух. — Или ты хочешь, чтобы господин наместник тебе возместил материальный ущерб? Не успела переспать, уже доить начинаешь!

— Молчать… — тихо прошипел демон, не в силах сосредоточиться из-за их перебранки. — Завтра встречай меня голой. Иначе мы платьев не напасемся. Где моя рубашка?.. О-о… н-да… ладно, подай камзол… Дух, что там случилось?

— Сейчас расскажу. Не при ней.

Наместник бросил прощальный взор на покойную рубашку, вспоротую крыльями, набросил камзол и обнаружил рваные дыры на месте пуговиц. Покосился на единственную выжившую одежку, прикидывая, не будет ли смотреться глупо в нарядном плаще на голое тело. Пообещал себе впредь быть разумнее.

— Ну вы даете, босс… — хихикнул вредный дух. — Всегда так разрушительны в сексе?

— Заткнись… — прорычал Харган. — Камилла, быстро что-нибудь надень и сбегай в мои покои за одеждой. Как-то все же не подобает шляться голым и пугать подданных…

Когда дама испарилась с проворством хорошо вышколенной служанки, он неохотно пояснил, чтобы любознательный Генри не додумался обсуждать интимную жизнь босса с кем-то еще:

— Демоны так разрушительны во всем. Ты еще не видел меня в рукопашной, и не доведи тебя Повелитель увидеть. Думаешь, зря меня так боится советник Блай?

— Да, кстати, вот о советнике я и хотел вам сказать, — подхватил дух. — Тут небольшая неувязочка получилась… В общем, Шеллар его сделал… во всех смыслах… боюсь, дальше он продолжать работу… мм… не сможет…

— Если ты не перестанешь мямлить и не начнешь называть вещи своими именами, я тебя разжалую в дворцовые призраки без всяких прав на новое тело!

— Если называть все своими именами, то, кажется, он его убил.

— Кто — кого?

— Я же сказал — Шеллар… Правда, я не ручаюсь, вам лучше взглянуть, как специалисту, насколько там жив или мертв бедный советник, спасать ли его, поднимать ли — или сначала добить, потом поднять…