Поступь Повелителя
Шрифт:
Утро первого дня Голубой луны, первое утро нового года, они встретили на постоялом дворе «Сонный чародей» на расстоянии одного дневного перехода от столицы. Праздновать Новый год в этом мире было принято не везде, да и обстановка не располагала, да и денег не было. Трезвые, как стеклышко, путешественники вкушали утренний кофе с булочками, подсчитывали оставшиеся серебрушки и прикидывали, куда податься и что делать после того, как доберутся до столицы и встретятся с Орландо и его придворным магом.
Спешить в Даэн-Рисс уже не требовалось — и дураку было понятно, что после Эгины на очереди Ортан, и даже если король успел что-то придумать, вряд ли
Жак изо всех сил ворочал мозгами, пытаясь найти (хотя бы теоретически!) надежное место, где можно было бы спрятаться. В том, что в Даэн-Риссе ему сейчас делать нечего, шут даже не сомневался. Независимо от того, какой путь изберет король — силы или коварства, — в его планы никак не впишется соратник, не умеющий держать язык за зубами. В Мистралии тоже нечего ловить. Когда война доберется сюда, он будет только обузой для всех. Попробовать перебраться на север? Так ведь и Лондре с Поморьем недолго осталось, вопрос времени… Ну куда, куда бедному шуту податься?
Мафей сосредоточенно шевелил губами, сочиняя в уме убедительную речь, которую намеревался произнести перед Орландо, а если понадобится — то и перед мэтром Максимильяно. Должны же они в конце концов понять, что принц Мафей давно не ребенок, а взрослый мужчина. Что он ничего не боится и, даже лишенный магической силы, может сражаться, как воин. И вовсе он не неумеха какой-нибудь, он целых три дня брал у Кантора уроки стрельбы! Все же знают, что эльфы — прирожденные стрелки, это во всех сказаниях упоминается! А если и это не поможет, тогда… Тогда остается самая крайняя мера. Хоть и зарекся навсегда рассказывать людям вещие сны, ради такого случая можно и отступить от своего слова. Не просто так, разумеется, а в обмен на обещание…
Ольга печально жевала булочку и размышляла о том, как некстати у нее все происходит. Ну обязательно, как только затеешь стирку или уборку — припрутся гости, как заляпаешь последнюю чистую одежку — оказывается, что надо куда-то идти, а стоит забеременеть — тут тебе сразу и война… Ведь она бы без колебаний отправилась сражаться вместе с Диего, она же умеет стрелять, а если чего не умеет — быстро учится, она бы не была бесполезной, помогала бы во всем… Так на тебе! Какой из нее воин с этим «лотерейным токсикозом», а в недалеком будущем — и вовсе с пузом…
Термин «лотерейный токсикоз» ввел в обиход насмешник Жак, заметив странную закономерность: сие обычное для беременных недомогание посещало Ольгу не каждое утро, а через раз, из-за чего судьба завтрака действительно напоминала лотерею. Сегодня булочка, похоже, благополучно упокоилась и на волю не просилась. Ольга отхлебнула остывший чай и хотела было заговорить с любимым мужем все равно о чем, лишь бы отвлечь от мрачных мыслей и прервать матерный монолог, но Диего вдруг умолк сам. Коротко покачнулся и рухнул лицом в тарелку.
— И
Глаз королевы переливался самыми разнообразными оттенками эмоций, за исключением разве что подобающей радости. Гнев, возмущение, недоумение, разочарование и обида… Словно ее величество нацелилась на битву с драконом и обнаружила вместо него перепуганного плюта.
— Почти все. — Доктор Кинг мельком проконтролировала возившуюся с младенцем Терезу, одобрительно промолчала и принялась пристально изучать растянутую на ладонях плаценту. — Сейчас еще немного подошьем… Там на задней стенке небольшой разрыв… и слева я вроде бы трещинку видела… А чего ваше величество ожидали? Прочувствовать в полной мере ощущения великомученика Константина, три дня просидевшего на колу?
Кира коротко выругалась и торжественно, с чувством, пообещала беленому потолку «своими руками удушить эту дурищу».
— А-а, вам кто-то наговорил ерунды о неописуемых ужасах и невыносимых мучениях? — рассмеялась метресса и, завершив осмотр, подцепила пинцетом иголку. — Небось, какая-нибудь изнеженная дама, для которой уколоть палец — уже трагедия? Или чахлая немощь, которая два дня не могла разродиться по причине слабости родовых сил? И у вас, извиняюсь, хватило ума примерить их рассказы на себя? При том, что на вас, еще раз извиняюсь, пахать можно, а к боли вы относитесь как подобает воину. Я еще помню ваше последнее боевое ранение. Некоторым мужчинам не мешало бы поучиться.
Королева тихонько вздохнула и поправила повязку на глазу.
— Отчего ж тогда они все так орут?
— Кто вам сказал, что все? Ха, вы вот задайте этот вопрос вашей новой подружке, она расскажет, как рожают воительницы Такката…
Непризнанное королевство Таккат, что на местном варварском наречии означало нечто вроде «незыблемое стойбище», располагалось у истоков небольшой речки, далеко к западу от остальных, полноценных государств континента. Спровадить сюда Киру было очередной гениальной идеей Шеллара III, и пока что идея эта казалась королеве удачной. Действительно, если вам надо спрятать одноглазую воительницу на девятом месяце или с новорожденным младенцем, куда девать такую приметную особу? Лучший вариант — туда, где она не будет такой приметной. Где женщина с боевыми шрамами на лице не является чем-то необычным, а путь воина ни в коем случае не препятствует семейной жизни и рождению детей. К давней подруге, королеве Дане. Вряд ли завоевателей заинтересует мизерный клочок земли да небольшой поселок, гордо именуемый столицей. А если даже и заинтересует, первое поколение оседлых варваров еще не отвыкло от кочевой жизни. За час соберут вещички и уберутся в неизвестном направлении. Благо основное имущество, оно же главное достояние и оно же продовольственный запас, способно самостоятельно и довольно быстро передвигаться на своих четырех.
— Теперь действительно все. Тереза, ты закончила?
— Вот, пожалуйста. Держите вашего наследника.
Спеленатый младенец уже не орал, только недовольно покряхтывал и что-то искал крошечным ротиком. Мордашкой он поразительно напоминал обезьянку, а размерами — не самую выдающуюся куклу.
— Какой махонький… — растерянно произнесла королева, мысли которой в это время крутились совсем в другом направлении. «Ой, как расстроится Шеллар… Он так хотел, чтобы ребенок был похож на меня, а получился вылитый он… Нет, что там, куда страшнее, чем он. Шеллар, по крайней мере, на обезьяну не похож, а это… Мамочки, как же я ему ЭТО покажу?»